– …не так, – закончил он, улыбаясь. – Милая. – Он сделал шаг к ней, а она от него – и уперлась в стену. – Я поцеловал тебя, потому что обезумел от твоей красоты и от твоего голоса. Потому что я продал бы душу, чтобы последнюю песню ты посвятила мне.
– Ты меня тоже не любишь, это все эмоции после концерта.
Приближаясь, он покачал головой. Остановился, положил ладони на стену по обеим сторонам от ее головы. Его запястья скрывали тонкие ремешки браслетов. Грудь взволнованно поднималась в такт дыханию. Он был близко. Слишком близко. Проработанное подтянутое тело, разгоряченное выступлением, внимательный взгляд зеленых глаз. Все тот же Джерри. Впервые проявивший в отношении нее попытку обозначить границы.
– А если люблю? – выдохнул он ей в губы.
Она упрямо затрясла головой.
– Джерри, не надо все портить. Мы просто…
– Спим? – Он приподнял ее подбородок, заставляя смотреть в глаза. – Так давай спать. Как и было. Без ожиданий и обязательств. Нас ждут гастроли.
– Я не хочу гастроли. В контракте обозначен регион – Треверберг.
– Не хорони свой талант.
– Не указывай мне, что делать! – Она снова ударила его в грудь и тут же расслабила руку, положила ладонь на горячую влажную кожу. – Не торопи меня, – тише сказала Тео, ловя его взгляд. – И не надо целовать меня на публике.
– Господи, женщина, это был невинный «чмок», а ты сделала из него настоящую трагедию!
Краска бросилась ей в лицо. Он прав. Это действительно было совершенно невинное прикосновение. Он просто коснулся уголка ее губ, и все. Не позволил себе лишнего. А она накинулась на него, как будто он начал ее лапать прямо на сцене.
– Прости, – прошептала она, прижимая пальцы к пылающим щекам. – Я просто… перенервничала.
Джеральд наклонился, снова ловя ее взгляд.
– Прощаю, – серьезно сказал он. – Но если позволишь…
Он не договорил. Теплые губы нежно коснулись ее, но нежность быстро сменила страсть. Теодора, разгоряченная концертом и переизбытком эмоций, уверенная, что теперь никогда не сможет наладить контакт с Грином, который точно решит, что она позвала его только для того, чтобы показать, что в состоянии жить без него, как малолетняя истеричка, ответила Джеральду, привычно позволяя ему разделять собственные чувства на двоих.
Его руки обняли ее плечи, скользнули ниже по гладкому платью, по груди, легли на талию. Она почувствовала, как тело реагирует, и почти уговорила себя снова пойти на поводу у инстинктов, но зазвонил телефон.
Личный телефон.
Джеральд остановился и отстранился, вздернув бровь.
– Отвечу, – тяжело дыша, бросила Теодора.
Корсар отошел в сторону и, упав на диван, вытянул длинные ноги и заложил руки за голову. Звонил Арчибальд, семейный адвокат Рихтеров. Что ж, отец не просто ушел с концерта, он решил не откладывать в долгий ящик принятие тяжелых решений?
– Мисс Рихтер, – заговорил Арчибальд, как только она ответила. – Я прошу прощения, что отвлекаю, но у меня грустные новости.
– Отец лишил меня наследства? Плевать.
– Что? С чего бы мистеру Рихтеру это делать? А, неважно. Нет. Ваш брат. Мне очень жаль, но Уильям разбился на автомобиле три часа назад. Мне только сообщили. Я позвонил вашему отцу и решил набрать вас. Примите мои соболезнования.
– Разбился… на машине?
– Да. В Германии. Вылетел с дороги на скорости почти сто сорок миль в час. Шансов не было, он умер мгновенно.
– Спасибо.
Она отключила телефон. Возбуждение схлынуло. Джерри смотрел на нее напряженно. Тео медленно опустилась прямо на пол и закрыла лицо руками. Они никогда не были близки с Уиллом. Но он ее брат.
– Что случилось?
Джерри вскочил с дивана и упал перед ней на колени. Попытался обнять, но она вырвалась. Провела по глазам, размазывая макияж. Взяла телефон и отправила сообщение водителю, чтобы забрал ее из клуба.
– Извини. Ты мой продюсер, но не муж. Я должна ехать.
– Тео, черт побери, что случилось? Забудь про все, что я тебе наговорил, чувства и все такое. Нам вместе работать. Но ты…
Она подняла на него глаза.
– Я знаю. Я тоже тебя. Уилл погиб.
В салоне автомобиля приятно пахло кожей и хвоей. Теодора смыла макияж, переоделась и теперь бездумно крутила в дрожащих пальцах телефон, не понимая, как отец встретит ее, что скажет. Выгонит? Его уже утешила новая любовница или в его душе осталась капля места для дочери? Потеря наследника в ситуации, когда она сама отказалась от бизнеса, выбрав душу, и заявила об этом на весь зал, его подкосит. Или разозлит.
С ним и без того было сложно общаться, они и так мучили друг друга уже тридцать лет. Но теперь станет невыносимо. Дональд всегда был непредсказуем, и при мысли о том, что он может сделать в подобной ситуации, ее обдало ледяной волной, кожа мгновенно стала липкой, а пальцы окоченели. Теодора боялась отца и стремилась к нему. Она так надеялась на понимание, но сейчас чувствовала себя маленькой избалованной девочкой, которая поставила превыше всего мира собственные амбиции и желания. Непозволительно.
