После получения очередного диплома и лицензии врача-гипнолога у меня получилось изменить свою стратегию. Чтобы создать сеть из десяти, нужно перебрать сотни. И лучшим решением станет массовое обучение. У меня достаточно компетенции, мощи, харизмы, чтобы притянуть к себе нужных. Достаточно денег, чтобы обеспечить должное продвижение.
А это значит – я смогу.
Что объединяет все объекты? Гнилые гены и потребительское отношение к жизни. Так интересно, что те, чьи предки мучили людей, убивая их десятками, живут сейчас припеваючи. Они строят бизнесы, создают семьи, занимают важные должности. За редким исключением они успешны. Или хотя бы пристроены, понимают, для чего живут, не осознавая, что все это жизнь не просто взаймы. Это украденная и принадлежащая другим семьям жизнь.
Со временем память о Гринштейнах стерлась, милостиво лишив меня лишних переживаний и сожалений. Окончательный ответ на вопрос, виновен ли Дэвид и должен ли он понести наказание, так и не сформировался. Ко мне в руки попали документы, в которых подробно рассказывалось, каким образом его принуждали к сотрудничеству. А еще удалось найти свидетеля. Оказывается, доктор Гринштейн все-таки рискнул шкурой. Он сбежал из медицинского лагеря и привел русских. Если бы не он, лабораторию законсервировали бы вместе со всеми сотрудниками и жертвами. Мне нельзя испытывать грусть, она разрушает. Но при мысли об этом было грустно. Даже выступили слезы на глазах.
И поэтому так легко было принять решение не искать сына Дэвида, чей след потерялся вскоре после аварии. Родственников у Гринштейна не осталось, значит, судьба ребенка незавидна. Но это уже вопрос естественного отбора. Выживет или утонет – не моя забота. Но я не буду тем злым роком, который перечеркнет его жизнь.
Следующие два года пролетели в преподавании, осторожных экспериментах и поиске нужных людей. Все – удачно. И решение нарисовалось само собой. Такое простое, такое наглядное. Оно выкристаллизовалось под гнетом обстоятельств, засияло, отточенное временем и упорством.
Все потомки нацистских марионеток так или иначе ездили в отпуск и так или иначе заботились о душевном равновесии и психологическом здоровье. Эта простая гипотеза подтвердилась с неожиданной легкостью. Во время отдыха человек уязвим. Он снимает защиты, он расслаблен и доверчив. И уж точно не ожидает удара со стороны медицинского персонала, например. Или случайного соседа.
С соседями сложнее. А вот с персоналом проще. Всего-то нужно убедить определенных людей приехать в определенное место, когда там работает кукла. Элементарно.
Нет-нет, не буду обесценивать этот адский труд. Нужно поработать, нужно все просчитать. Но когда есть конечная точка, она вполне определена и понятна, все начинает складываться само собой.
Не нужно думать слишком много, чтобы принять решение. Ведь план уже простроен. Пришло время его реализации.
Разбивать предметы из-за одной вполне определенной женщины становилось маленькой и неприятной традицией, и Грин, осознавший это внезапно, замер посреди своей безликой бело-серой кухни. Самым ярким пятном цвета на ней были его глаза – лихорадочно блестевшие с узкими от вернувшейся боли зрачками. Аксель смотрел на разбитую чашку, которую мгновение назад швырнул о стену.
На какой-то миг ему показалось, что чудо уже подкралось и готово открыться, навсегда изменив жизнь. На какой-то миг ему показалось, что наступил тот самый волшебный момент, когда все наконец начало складываться, даже авария и длительное восстановление улеглись в этот затейливый сценарий.
Он злился. На нее? Нет. На себя. На то, что отвлекался, на то, что не мог понять, что его во всем этом напрягает – помимо очевидного, конечно же. На то, что мог сто раз воспользоваться ее расположением к себе, но вместо этого предпочел холодную стену.
А еще на то, что решительно отказывался давать происходящему название, потому что он уже наступал на эти грабли. Он был слеп, ошибался, обманывался с удовольствием, а сейчас как никогда нужно было мыслить ясно и избавиться от лишнего. Лишним в текущей ситуации можно было считать абсолютно все, что не относилось к расследованию.
Он чувствовал, что прав, связав деятельность Кукловода с Рихтерами. Но как это доказать? Как донести это до нее? Как объяснить свои мотивы и не разрушить все окончательно? Идиот. Что он собирался рушить, если ничего нет? Ему нужно просто делать свою работу так, как он делал ее всегда. Холодно. Профессионально. Отчужденно.
Но мешало одно имя. Три буквы. Тео.
