Дональд в очередной раз за разговор отвел глаза, пряча от агента эмоции. К изменениям он явно не был готов. И что-то подсказывало, что сейчас печаль вызывала не смерть сына, а решение дочери.
– Изменения – не всегда плохо, – осторожно проговорил Грин и почти сразу пожалел о сказанном. Это не его дело. Он не должен вмешиваться или пытаться повлиять на этого человека. Он должен поймать убийцу. Любой ценой, даже если придется причинить кому-то боль – а Дональду этот разговор ничего, кроме неудобств, не принес.
– Зовите своего мозгоправа, все равно же не отвалите без ее заключения, да? Вы чудной человек, Грин. Как можно связать в серию преступлений то, которое преступлением не является?
– Я вам не верю, мистер Рихтер, уж простите. – Аксель встал. – Но, возможно, сейчас вы верите сами себе.
– Вы меня совсем не знаете.
– Не знаю, – легко согласился Грин и улыбнулся. – Или же знаю очень хорошо. Это как посмотреть. Вы уверены, что ничего не хотите сказать?
– Вам? – Дональд казался удивленным. – Вы нарушили все мыслимые и немыслимые правила такта и взаимодействия с людьми, пережившими попытку суицида, заставили меня вспомнить не самые приятные вещи, даже не пытаясь смягчить удар. Почему я должен вам что-то говорить, кроме «пошел вон»?
– Видимо, потому, что в глубине души вы понимаете, что что-то не так. Точно знаете, что, как бы ни были трагичны обстоятельства, вы не тот человек, кто примет поспешное решение. Вы не действуете под влиянием аффекта. Неважно, что произошло, – есть высшая цель, есть ваше имя, бизнес и ответственность перед тысячами людей, которым вы дали работу и веру в будущее. Вы понимаете, что каждый мой вопрос задан не просто так. Но не можете обратиться к собственной памяти, потому что она так услужливо подает ложь, что вы приняли ее за правду. Мы вам поможем, мистер Рихтер. Но только если вы сами захотите себе помочь.
Дональд не ответил. Но в его глазах появилась новое выражение. Легкая неуверенность. Чуть заметный страх. И Грин убедился, что прав. Хотя «убедился» – слишком сильное слово.
Он вышел из палаты, позвонил Марку и сообщил, что пациент готов. А сам снова зашел к Теодоре. Она лежала в своей палате, уткнувшись в книгу, обтянутую кожаной обложкой, и вздрогнула, когда Грин негромко постучал костяшками пальцев по косяку двери, привлекая к себе внимание.
– Твой отец пришел в себя. Он в сознании. Сейчас с ним поговорит доктор. Потом, если хочешь…
Она покачала головой.
– Ты не мог бы отвезти меня домой?
– Я думал, тебя заберут.
В палате повисла оглушающая тишина. Теодора медленно положила книгу на кушетку. Грин, будто повинуясь ее взгляду, закрыл за собой дверь и сделал шаг к кровати. Он ждал ответа на вопрос, который не озвучил.
– Мой отец в больнице, наш управляющий – не тот человек, которого я бы хотела видеть. А…
– Если ты хочешь, я отвезу. Только возьму машину.
Он повернулся, чтобы уйти, но не успел.
– Аксель.
– Что?
– Если тебе в тягость, я вызову такси.
Он медленно выдохнул. Посмотрел на нее через плечо.
– Я приехал на мотоцикле. Чтобы отвезти тебя, нужна машина. Придется договориться с Марком. Или заехать за своим автомобилем и вернуться. К тому же я не уверен, что тебе стоит ехать домой сейчас. Может быть, лучше остаться в больнице.
Снова пауза. Грин развернулся к Теодоре и замер, ловя ее взгляд. По лицу Тео пробежала тень, а он чего-то ждал. Сам не понимал, какие именно слова она должна произнести и должна ли. Но от них будто зависела сама жизнь.
– Прости. – Она отвела глаза. – А еще я должна тебе кое-что сказать. Не уходи и не перебивай. Я скажу это сейчас или не скажу никогда.
Он вернулся к койке, но не сел. Остался стоять, глядя сторону. Куда угодно, только не на нее.
– То, что ты увидел на сцене – это неправда. Мы с Джерри… мы не пара. Не вместе. У меня никого нет. – Она вскочила, пошатнулась и замерла, глядя себе под ноги. – Если ты избегаешь меня из-за…
– Тео.
Она замолчала. Грин протянул руку, коснулся ее плеча и заставил опуститься на постель. Хотелось сесть рядом, а еще больше – обнять ее. Или задать глупый вопрос, заставить ее еще раз произнести это «у меня никого нет». Но все эти желания пронеслись в голове вихрем, оставив пустоту. Он на работе.
– Почитай. Я скоро вернусь.
Аксель улыбнулся насколько мог ободряюще. Вышел из палаты, слегка прихрамывая. И с тоской подумал, что сейчас, наверное, не лучшее время для сантиментов, но, черт возьми, как же ему хотелось ее поддержать. Написал сообщение Карлину, тот ответил, что они с Аурелией приедут через десять минут. Ну хоть что-то.
Но порадоваться Грин не успел.
Телефон зазвонил, и на экране возникло знакомое имя.
– Аксель, привет. – Он не сразу узнал ее голос, настолько мертвым тот казался. – Я вернулась в Треверберг. Нам надо поговорить. Наедине. Это срочно. Приезжай, пожалуйста, как только сможешь, я пришлю тебе адрес.
