Но он не хотел так. Не хотел отпускать страсть на волю, инстинктивно чувствуя, что Теодора ждет не этого, как бы ее тело ни умоляло о большем, впрочем, как и его.
От поцелуя сорвало крышу. И это еще мягко сказано. За всю свою жизнь он не испытывал подобного. Это не безумная страсть, которая пробудила его, выковав из него мужчину, еще в армии, во время романа с Анной Перо. Это не то неистовство, с которым он жил рядом с Энн. Это что-то другое. Более глубокое. Более… личное, что ли. И Аксель не понимал, как можно испытывать к одному человеку сразу так много.
Он безмерно уважал эту женщину. Он боялся ее социального положения, боялся ее власти над людьми – и даже над ним. Боялся, что и она окажется не той, кем он ее знал. А еще он до дрожи в пальцах ее хотел. Не просто трахнуть на столе или в постели, не просто сделать своей хотя бы на время. Он хотел ее всю. И бегал как идиот от этого желания, маскируя его долгом и привычкой быть одному. Добегался. Понадобились две аварии, чтобы он наконец понял, что ему на самом деле нужно.
Грин потушил сигарету в пепельнице, закрыл окно и сел за стол.
– Тебе бы душ принять, – не оборачиваясь, сказала Теодора.
Ее движения были плавными и спокойными.
Черт побери, как же это естественно. Она рядом. Готовит им чай. Нет, он не хотел бы, чтобы такая женщина уничтожила себя в быту. Но сейчас, в эту конкретную минуту, все казалось естественным.
Какой же он идиот. Опять. Столько лет потерял. Или приобрел?
– Да.
Тео поставила перед ним чашку, чайник, печенье и какое-то суфле, опустилась напротив и уперла острые локти в столешницу. За последнюю неделю Теодора осунулась и похудела. Под глазами залегли тени, но кожа была по-прежнему безупречна, тонкая, фарфоровая, такая манящая. А волосы, небрежно скрученные на затылке, переливались в приглушенном свете. Никакого макияжа.
Как же хотелось верить в реальность происходящего.
По спине пробежал неприятный холодок.
Как ее уберечь? Всюду таскать с собой? Но и он сам под ударом. Особенно если верить в версию Лизы Туттон про принадлежность его отца к Спутнику-7. Может, Грин тоже в списке, а Кукловод его просто потерял?
На этот вопрос не было ответа. Даже намека на ответ не было. Аксель молча пригубил чай и прикрыл глаза, наслаждаясь. Он имеет право на один вечер в тишине без навязчиво жужжащих мыслей. Расследование выходило на новый уровень. Их завалит очередной лавиной, придется разбираться. Но сейчас не хотелось.
– Аксель, я… – Она осеклась.
Их взгляды снова встретились – и впервые между ними не было лишних стен. Грин смотрел спокойно, она – нежно. Так много хотелось сказать, но он не умел выражать чувства и эмоции. Особенно тогда, когда в очередной раз ударился головой и решил поцеловать женщину, о которой мечтала половина мира.
– Останься, пожалуйста, – прошептала она почти неразличимо.
Он не сразу поверил в услышанное и удивленно изогнул бровь. Тео отвела взгляд. Стало больно. Хотелось избавить ее от этих сомнений, от неуверенности, но как, если он сам еще непрочно стоит на ногах? Молчание их разделило. Но лишь на мгновение. Грин встал, тяжело пошатнувшись, но упрямо обогнул стол, опустился на стул рядом с ней и прижал к себе, поборов скорее инстинктивное, чем осознанное сопротивление. Теодора вжалась в его грудь, спрятала лицо, сжав нервными пальцами рубашку.
– Останусь, – прошептал он. – Я все равно не в состоянии ехать домой. Но сначала я хотел бы…
– Да. Душ.
Через полчаса, освеженный и разомлевший, он выбрался в просторную спальню. Теодора выдала ему еще запакованный банный халат, похожий на те, что получаешь в отеле. Вещи пришлось отправить в стирку, они пропахли пожаром. И теперь Грин чувствовал себя неуютно, но и это не имело никакого значения.
Потому что Тео спала.
Она лежала, укрывшись тонким покрывалом и нервно сжав край матраса. Но спала глубоко. Ее лицо освещал ночник, и Аксель наконец смог спокойно ее рассмотреть, впитывая ее красоту, наслаждаясь ей. Он подошел, осторожно сел рядом. Тео не проснулась. Коснулся ее волос, убирая от лица растрепавшиеся тяжелые пряди. Тео не проснулась, но расслабилась, сквозь сон почувствовав его присутствие. Когда он коснулся ее щеки, улыбнулась. Аксель наклонился к ней, вдыхая аромат ее кожи.
– Это так странно, – чуть слышно прошептал он, – но, кажется, я тебя люблю. И я понятия не имею, как тебя защитить. И не знаю, как жить, если с тобой что-нибудь случится.
Он выпрямился, осторожно лег на кровать позади Теодоры, расправил второе покрывало, избавился от халата и привлек женщину к себе, зарываясь носом в ее волосы. Она лишь прерывисто вздохнула, а он, вконец обессиленный, заснул, иррационально и глупо чувствуя себя в безопасности.
