— Пока ты можешь только догадываться об этом. — Грудной, с легкой хрипотцой голос! Озорные нотки.
Куприянов резко обернулся.
— Анна!
На ней было латексный гарнитур, словно кожа, облегающий восхитительную фигуру: ярко-красный топ, блестящие черные шортики. Они казались нарисованными на смуглом теле девушки.
— Как тебе понравилось шоу? — Анна взяла стакан Куприянова, сделала глоток виски, глаза под длиннющими ресницами сияют.
— Ты хочешь услышать, что я восхищен? — Он не мог оторваться от манящих черных звезд. — Ты этого не услышишь — восторг, в котором я пребываю, невозможно описать словами.
— А чем его можно описать? — Анна склонила голову, улыбнулась, медленно направилась к дверям с надписью «Служебный вход». Константин послушно, как будто на поводке, последовал за ней.
— Зорич!
— Подожди!
Старик проводил взглядом уходящую пару, криво усмехнулся, когда рука Куприянова скользнула по талии Анны, и только когда они скрылись за дверью, повернулся к ожидающей ответа девушке лет двадцати шестнадцати.
— Я тебя слушаю, Людмила.
— Мы должны поговорить, это очень важно.
— Ну, давай поговорим, — согласился Зорич. — Пойдем в мой кабинет. — Он пропустил ее вперед — дорогу Людмила знала.
В меру высокая, рыхлая девица с маленькими, близко посаженными зеленоватыми глазками, нелепыми бусинками выделяющимися на круглом, как каравай, лице. Чувство прекрасного, заложенное в Зориче классическим образованием, бунтовало при виде Люды. Маленький ротик с узенькими губами, выкрашенными яркой помадой, большой нос, выщипанные в черную нитку брови. Единственным, что получилось у матушки-природы при конструировании этого создания, были волосы: густые, вьющиеся, но обладательница предпочла выкрасить их в красный цвет. Ужасная безвкусица.
— Присаживайся. — Зорич подошел к бару. — Выпьешь что-нибудь?
— Нет. — Люда продолжала стоять, неловко переминаясь с ноги на ногу.
Туго затянутый кожаный бандаж только подчеркивал рыхлость белого тела.
— О чем ты хотела поговорить? — Он плеснул себе джина, не разбавляя, выпил.
— Мне закрыли кредит.
— Знаю, — кивнул Зорич. — Это я приказал.
— Но почему?! — В маленьких глазках удивление, сдерживаемый гнев.
— У нас дорогой клуб, Люда, надо платить.
— Мне казалось, я достаточно заплатила, — маленький, скошенный подбородок самолюбиво вскинулся вверх. — Я видела, ты говорил с Куприяновым.
— Говорил.
— Он стал членом клуба, да? А кто дал информацию о нем? Сколько денег вы сможете вытащить из него?
— Ты угрожаешь?
Людмила осеклась, в зеленоватых бусинках, обращенных к непроницаемым очкам Зорича, мелькнул испуг.
— Я… я просто хотела напомнить, что я… что я заплатила… ты сам говорил…
— Я был достаточно щедр, — жестко усмехнулся Зорич. — Ты целый месяц пользовалась неограниченным кредитом. Пора платить.
— Зорич, — узкие губы девушки задрожали, — Зорич, миленький, ты же знаешь, что у меня нет таких денег, я уже отдала все, что было… — Он молчал. — Я не могу без клуба, ты же знаешь… Зорич, миленький… — Она неожиданно упала на колени, подползла к старику. — Зорич, не выгоняй меня! Пожалуйста, не выгоняй!
Он снова налил себе немного джина, холодно поглядывая на ползающую у ног толстуху, поморщился.
— Ты уже знаешь, что платить можно не только деньгами.
— Конечно, Зорич, я сделаю все… — Она с судорожной поспешностью расстегнула лиф, обнажила безвольную, рыхлую, как и все тело, грудь. — Я сделаю все!
«Какая мерзость! С другой стороны, это показатель того, что клуб работает так, как надо».
— Застегнись! — Черные очки Зорича уставились на Люду. — Меня интересует не это.
— А что?
— Среди твоих богатых друзей наверняка найдутся те, которые обрадуются возможности хорошо провести время. Получить новые развлечения.
— Я поняла, — девушка покорно кивнула, — завтра же я…
— Никаких «завтра же», — скривился старик. — Возьми авторучку и напиши первоначальный список кандидатов с подробной характеристикой: характер, поведение, состояние, чем занимается сам и чем занимаются ближайшие родственники. Времени тебе час, потом мы обсудим каждого, и я скажу, кого из них тебе надо будет привести сюда. Понятно?
— Да, я все сделаю.
— Не сомневаюсь. — Зорич помолчал. — Если мне понравится твой круг друзей, то кредит будет восстановлен.
В их семье так было заведено давным-давно. В день рождения, неважно, на какой день недели он приходился, за столом собирались только самые близкие: Костя, Вера, дети, когда были живы родители Куприяновых, то и они. Этот день принадлежал только им, только родным. Многочисленные гости и шумное веселье откладывались на другое время, чтобы не мешать общению любящих друг друга людей.
Так было всегда. Это придумал Костя.
— А папы сегодня не будет?
Вера чуть вздохнула, машинально посмотрела на часы и тут же улыбнулась сыну:
— Он сильно занят, ему пришлось уехать из города, но он не забыл. — Она достала огромную коробку, упакованную в яркую подарочную бумагу. — Папа приготовил для тебя сюрприз.
Глаза мальчика загорелись.
