— О, я смотрю, у тебя открылся новый талант! — иронично произнесла Мэри. — Но не все так просто, крошка. Во-первых, человека будут искать, поэтому надо обставить все так, чтобы соседи думали, что он уехал. А во-вторых, где-то добывать бочку с кислотой или тащить труп куда-то… На садовой тачке или на моем горбу? Нет, тут нужно делать все с наименьшими затратами и риском. Надо подумать…
План по избавлению от бракованного кандидата был окончательно утвержден как раз в тот момент, когда седовласый квартирант со скандинавским именем Аксель был застигнут Мэри за подбором комбинации к сейфу в гостиной. Мадлен была расстроена, но не повергнута в шок. Аксель был неплох, но не идеален, чтобы она смогла к нему основательно привязаться. Поэтому дальнейшие действия были предприняты четко и деловито.
К традиционному вечернему чаю был подан кекс с изюмом, который Мадлен и Мэри с удовольствием поедали, пока постоялец, свалившись в корчах на пол, боролся с агонией.
— И так будет с каждым! — назидательно произнесла Мэри, с презрением глядя на остывающее тело.
— Ну все-таки не с каждым, надеюсь, — со вздохом сказала Мадлен, убирая со стола. — Вдруг повезет?
Примерно через час труп Акселя был зарыт во дворе. Мадлен пришло в голову посадить сверху цветы, чтобы придать ритуалу красоту и завершенность. Так появились первые кустовые розы, и табличка рядом с ними. Далее Мэри надела одежду Акселя, натянула поглубже дорожную шляпу, взяла саквояж и тросточку и твердым шагом направилась к станции, стараясь попасть на глаза соседям. Билет «Аксель» взял до соседнего города, но Мэри тихонько покинула вагон уже через две станции и вернулась домой задворками, уже по темноте. За ужином Мэри и Мадлен помянули усопшего вишневой настойкой, а заодно поздравили себя с успешно проведенной операцией. Их финансы пополнились долларами и облигациями, компенсацией от почившего Акселя. Остальные вещи постояльца было решено сжечь в камине.
***
Шло время, двор пополнялся новыми цветами, а достойный кандидат все не появлялся. И вот наконец в дом Мэри и Мадлен постучалась удача. Так им, во всяком случае, показалось. Мистер Саймон лучился обаянием, был холост, состоятелен, мастеровит — платил за комнату исправно, покупал Мадлен пирожные, с удовольствием возился в саду. Однажды за ужином признался, что всегда мечтал о своем доме и о такой хозяйке, как Мадлен. Сердце Мадлен наполнилось радостью и надеждой, и даже Мэри не нашла что сказать поперек. Тут же состоялась помолвка.
Все шло хорошо. Жених настаивал на скорой свадьбе, невеста не возражала, оставалось только утрясти вопрос с местным священником. Со стороны жениха никого не ожидалось, мистер Саймон уверял, что совершенно одинок, дальние родственники в счет не шли. Со стороны невесты также никого приглашать не планировалось, с соседями Мэри и Мадлен не общались, не считая приветственных кивков издалека, а родня давно забыла об их существовании.
Гром грянул, как всегда, среди ясного неба. Однажды Мэри, повинуясь, скорее привычке, нежели руководствуясь какими-то подозрениями, вскрыла потайной ящик комода, в котором жених Мадлен хранил документы, и обнаружила там странное письмо. Это был ответ, адресованный мистеру Саймону какой-то Ирен. В нем было написано, что она одобряет его план, надеется на скорый брак и готова ждать, пока «бодливый козленок отправит старуху в сумасшедший дом» и получит доступ к деньгам, чтобы они смогли зажить припеваючи.
— Старуха? Сумасшедший дом? — растерянно повторяла Мадлен, утирая слезы.
— Не реви. Бодливый козленок скоро заплатит за эти слова, — скрипнула зубами Мэри.
Вечером того же дня Мадлен испекла яблочный пирог и пригласила жениха к чаю. Он заметил припухшие веки невесты и не преминул заботливо поинтересоваться причиной слез. Мадлен заставила себя улыбнуться — это, пусть показное участие ее тронуло. «Пусть он умрет быстро, не мучаясь», — подумала она и влила в чашку двойную дозу атропина. Когда все было кончено, Мадлен вздохнула с облегчением.
— Все-таки он был лучше остальных, — сказала она, берясь за лопату.
— Каждому свое, — рассудительно заметила Мэри. — Во всяком случае, он заслужил ровную могилу и красивые цветы. Копай!
После «уезда» мистера Саймона было решено некоторое время выждать. Если остальных квартирантов, в случае чего, было трудно привязать к месту поселения, то сейчас сообщница по имени Ирен серьезно путала карты. Недели через две в дом к Мадлен и Мэри заявился шериф Фрэнк.
Он сообщил, что невеста их недавнего постояльца (невеста!) беспокоится об исчезновении жениха и даже подала заявление в полицию. Мадлен, нисколько не смущаясь, рассказала шерифу о том, что некоторое время назад мистер Саймон получил письмо, сильно разволновался и тем же вечером уехал. Соседи могли видеть, как он с чемоданчиком шел на станцию. Шериф кивнул, действительно, старуха Вандлер, живущая через два дома, видела его через окно идущим к станции.
— Что могло быть в письме? — допытывался шериф, надеясь на женское любопытство.
