— Нет, — наконец выдавил из себя Рон. Он покраснел и стремительно развернулся, направляясь в сторону дома. Лаванда поспешила за ним.
— Я в своем Хогвартсе многое пропустил, — пробормотал Невилл. Гарри наконец засмеялся. Джинни встала и протянула ей руку:
— С возвращением, Гермиона Грейнджер. — И Гермионе пришлось пожать ее, хотя она абсолютно ничего не понимала. Почему Джинни ее поздравляет? Ее гнев поутих. Она неуверенно хотела убрать руки с плеч Драко, но он не отпустил ее. Это было так странно и непривычно, видеть в их глазах одобрение, понимать, что на этот раз она точно все сделала правильно. Это перевернуло все ее сознание. Это заставило ее осознать, что теперь ее жизнь изменится. Уже изменилась.
Кажется, она снова становится Гермионой Грейнджер. Эта волна удивления стерла все остальные страхи, все чувства, кроме одного лишь отстраненного изумления. Столько лет она не могла дать отпор Рону, не могла окончательно порвать с ним общение, подпитывая его своим сожалением, но стоило появиться Драко, как ей все удалось. Ее раковина тихой мирной бесцельной жизни треснула. Сегодня она совершила уже два поступка, достойных Гермионы Грейнджер, пообещав врезать Малфою и отшив Рона. Неужели она может пытаться поступать так, как не постеснялась бы раньше? К этому Гермиона была еще совсем не готова. Не все сразу, успокоила она себя.
Теплая компания нравилась ей до безумия. Ей хотелось обнять всех, кто общался с ней за столом. Казалось, словно в этих посиделках не была скрыта четырехлетняя история. Гермиона чувствовала какое-то странное желание согласиться на предложение Невилла. Он тихо сказал ей, что она молодец, хоть он и не знает, что случилось. Гермиона ощущала, как от улыбок болят щеки. Она помассировала их, откинувшись на спинку стула. Она впервые поела как следует. Краем глаза она наблюдала за тем, как Гарри разговаривает с Драко. К ним зачем-то присоединилась Джинни. До Гермионы долетали лишь обрывки их разговора, заглушенные общим шумом всего семейства Уизли. Ей стало слишком интересно, и она положила голову на плечо Драко, ничуть не смущаясь своего положения. Он целовал ее. Какая теперь разница?
— Скорпиус в том возрасте, когда у нее еще есть шанс стать хорошей матерью, даже если она, по твоим словам, никогда им не интересовалась. Через год Скорпиус действительно начнет потихоньку привыкать к самостоятельности, и тебе будет проще. В этом есть резон, — говорила Джинни.
— С твоим опытом никто и не сомневается, — улыбнулся Гарри.
— Я отдал им дом, — сообщил Драко. Гермиона закрыла глаза. Ну что значат ее проблемы по сравнению с его? У него ничего не осталось, кроме работы. А он все равно пытается помочь ей. Может быть, она… нужна ему… нужна как…
Гермиона вздохнула. Она уткнулась лбом в его плечо, отключаясь от разговора. Гарри обязательно скажет Драко, что он поступил правильно. Станет ли Драко от этого легче? Черт знает. Ей не хватало решимости сказать самой себе то, что росло в ней весь чертов вечер.
Желание, чтобы ее слова Рону были правдой.
Пусть Драко снова все сделает за нее. Если есть хоть какой-то шанс на это.
— Ты в порядке? — спросил ее Драко обеспокоенно, развернувшись к ней. Обеспокоенно. Если ты скажешь, что причина твоего волнения не та, которую я хочу слышать, я разревусь, осознала Гермиона. Хотя нет, сначала она его все же ударит. Определенно. А потом можно и пореветь. Слишком сильные она испытала бы эмоции, чтобы просто плакать. Слишком сильное разочарование. Она не смогла бы вылезти из своего болота без него. И эта топь по берегам слишком сильно грозит ей обратным путем. Ей нужен Драко. Ее бравада Гермионы Грейнджер еще слишком слаба без него. Даже сейчас она страдает сама по себе, а он, не зная причины, все равно обнимает ее. Или исполняет свою роль. Плевать. Гермиона берет от него то, что нужно, не желая знать причины его поведения.
Или желая. Она побоится спросить, какая разница?
— Быть Гермионой Грейнджер снова слегка тяжеловато, — призналась она шепотом. Удивительно, но часть этого вечера отняла у нее все силы. Она думала, это будет легко, но теперь на нее навалилось осознание этой новой жизни, а она все еще не знает, что ей делать с нею. Она и в Хогвартс хочет, чтобы спрятаться.
— Неудивительно. — Кажется, он усмехнулся. Гермиона вдруг вспомнила слова Одри. Прилив раздражения заставил ее поднять голову. Она смотрела на Драко, пытаясь найти нужный вопрос. Ну почему же ее гнев так слаб, почему она не может спросить прямо? Наконец она решилась. Она собиралась задать свой вопрос, когда его рука вдруг коснулась ее щеки. На этот раз никому не нужно было ничего доказывать, что он… делает…
Гермиона отвечала ему, не понимая, хочет она этого или нет. Драко целовал ее далеко не так целомудренно, и Гермиона думала о том, что для окружающих это вряд ли приятно видеть… И не могла отстраниться не потому, что его руки не пускали ее, а потому, что все же не хотела. Не хотела прекращать. Дело было не в том, что это был ее первый поцелуй за четыре года.
Дело было в том, что целовал ее Драко.
