Лесов на Руси всегда было в достатке, а в Новгородчине и вовсе почитай что один только лес: непроходимый, таинственный, опасный, внушающий сверхъестественный страх. Смерть в нем соседствует с жизнью, молодая поросль встает на телах упавших гигантов, гниющих под покровом лишайников и губчатых мхов. Все в лесу замирает, время будто останавливается и возвращается вспять, ко временам диких языческих культов и темных богов. Здесь всякого человека охватывает ужас, ибо противна чаща всему человеческому, и с начала начал царствуют в лесу лешие, твари опасные и злобные, обликом похожие на зубастые трухлявые коряжины, перевитые корнями, обросшие листьями и грубой корой. А под корой, известно доподлинно, скрыта твердая зеленоватая плоть, которую и топором трудно пробить. Все в лесу подчиняется лешему: и птица, и зверь, ибо наделен он силою колдовской, может тварями управлять, ветер вызывать, а когда потребуется, становится невидимым. Горе человеку, повстречавшему лешего. Лешак, увидав человека, непременно нападет и постарается убить его до смерти. Оттого леса вокруг селений и деревень первым делом сводят на версты вокруг, иначе леший покоя не даст, принимаясь воровать скот и людей. Боры и дубравы выжигают беспощадно, расчищая поля и тем сокращая лешачьи угодья, заставляя бесово племя уходить подальше на полночь и на восход, в Гиблые леса. Ныне, поблизости от селений и городов, лешие почти не встречаются. При этом ходят слухи, что в отдаленных местах новгородской земли, диких и глухих, крестьяне приносят лешим кровавые жертвы и тем безопасят себя. И слухам этим надо бы верить, ибо не все люди в вере крепки и многие Диаволом искушаемы…
В Новгороде есть несколько ватаг по отлову леших, и первейшая – ватага Кузьмы Мелехова по прозвищу Лесобой. Убийствие лешего – дело трудное и опасное, оттого берут лесодавы дорого и долго в деле своем не живут…
Леший, сутью своей, всякому Заступе враг, ибо человека ненавидит и при любой возможности старается извести. И по чести, лесного хозяина можно понять. В стародавние времена лешие прекрасно уживались и с мавками, и с чудью, да и чего греха таить, и по сию пору мирно живут. И никакого секрета тут нет: чудь и мавки не берут от земли больше, чем нужно. А люди… людям все мало… Появляется одна изба, потом две и вот уже город. Изводятся под корень леса, рыба вычерпывается без жалости, и дикого зверя бьют без счета ради мяса и шкур. Ну это как к вам домой заявятся незнакомцы, выхлебают щи, кинут вонючие портянки на стол и начнут лапать вашу жену. Вот человек как раз тут и незваный гость. А незваный гость, как известно, хуже татарина. От этого лешие и лютуют, убивают лесорубов и грибников, завлекают в чащу детей. И кровавой этой свистопляске не будет конца…
Заложные
Люди, смерть лютую принявшие, по-христиански не похороненные и не отпетые, как в каноне записано: иже покры вода, брань пожат, трус объят, убийцы убиша, огнь попали, снедь зверем бывшия, мразом измершия, им же попустил еси, родителями проклятые, а такоже удавленники, утопленники, опойцы и прочия самоубивцы, ведьмы, колдуны и всякия прислужники Диавола, Царствия Небесного не наследуют и становятся заложными мертвецами, коих злая сила поднимает из мертвых на горе живым. Заложные поступают в полное услужение к нечистой силе, блукают по свету и вредят, как только могут, разнося болезни, отравляя землю и воду, калеча и убивая добрых людей. Тела их греховные не принимает земля и тлению неподвластны они, превращаясь в полусгнивших чудовищ, неупокоенных и проклятых во веки веков.
