— Так давайте я вас научу этому кидо, — сложив руки на груди, с откровенной желчью в голосе предложила я встречный вариант. На мгновение страх вспыхнул во взгляде собеседника беспокойной искрой, что заставило меня усмехнуться. — Что? Не хотите остановить психопата, который принесет в жертву тысячи людских жизней? Как не стыдно…
— Хватит, — встав между нами, как меж двух огней, призвал к спокойствию Ичиго. Выглядел он уставшим. — Если хотите, я это сделаю. Но не знаю, смогу ли научиться, это ведь непросто, как я полагаю…
— Господи, да ты все запоришь, — уныло прошептала я. — Даже если я и воспользуюсь сейчас этой техникой, то, скорее всего, просто помру, потому что у меня не хватит сил сдержать Айзена. Вон, видите ту крышу? — указав на полуразрушенное восьмиэтажное здание, добавила: — Это уровень Айзена… а мой уровень, ну… — все же решив уж не совсем принижать себя, указала планку своего роста, — ну примерно такой. Если сниму запретную печать, то, дай бог, второго этажа достигну. Если повезет.
— И что тогда делать?
— Сдаться собрался? — с укором уточнил у сына Иссин.
— Нет, но…
— Так хватит жевать сопли и пошли. Айзен отправился в Каракуру, он собирается уничтожить тех, кто нам дорог, и даже если этой дамочке все равно, тебе не должно быть. Я не собираюсь все так оставлять. Идешь?
— Да… — тихо прошептал Ичиго, но, одернув себя и переведя дух, более уверенно произнес: — Да. Идем.
— Господи… да что вы такие токсичные-то, а? — не без раздражения уточнила я, одарив отца и сына недовольным взглядом. — Я пойду с вами.
— Да что ты?
— Да. Но сделаю так, как считаю нужным.
— Ударишь нам в спину? — с подозрением прищурился Иссин. — Послушай внимательно, милочка. Тот факт, что Урахара передал тебе послание, означает, что это твой единственный правильный шанс искупить свою ошибку. Если ты не хочешь, чтобы дорогие тебе люди погибли, то в твоих интересах остановить Айзена.
Прозвучало довольно двусмысленно. Исходила ли угроза только от бывшего капитана пятого отряда, или же Иссин сейчас прямым текстом намекал, что если не пожертвую собой во имя общего блага, то… что? Готей вдруг забудет Юмичику в развалинах, да обнаружит, что ожоги Тоширо неизлечимы? Не удивлюсь, если все действительно так.
М-да. Я усмехнулась. А это весело… нет, правда. Забавно. Забавно, что истинное лицо и надменность, которую прятал Готей, наконец, проглядывали сквозь маску порядочности. Даже те, кто отошел от дел, продолжали хранить и защищать справедливость Общества душ.
— Открывайте сенкаймон, Куросаки-сан, — растянув губы в наигранной улыбке, я почувствовала, как холодную ненависть к Айзену теперь еще подпитывало и жгучее раздражение к праведности Иссина.
— Без глупостей.
— Ну что вы… Айзен захотел сделать себя моим единственным миром. И теперь я намерена отплатить ему тем же.
Комментарий к Глава 25. «Я стану твоим миром»
Я… я ни о чем не жалею (☞ﾟヮﾟ)☞ ☜(ﾟヮﾟ☜)
Тело шинигами способно функционировать без еды и воды продолжительное количество времени, насыщаясь духовными частицами. В Обществе душ все состояло из рейши, поэтому в этом не было ничего удивительного. Привыкнуть же к голоду оказалось сложнее. Особенно первую неделю пребывания в дангае. Это место отрезано от времени и пространства, разделяя мир живых и Общество душ.
Почему Айзен уничтожил котоцу, хотя я предупреждала, что этим он лишь даст шанс для Ичиго стать сильнее — один черт. Он перестал осторожничать, возложив все свои силы и надежды на хогиоку. Полученная мощь затуманила его разум… Как обидно. И в то же время так на руку. Не только для Куросаки. Но и для меня.
Сколько я здесь провела времени? Недели? Месяцы? Я боялась того, что время обладало одной полезной, и в ту же очередь неприятной способностью — заставляло забывать. Способствовало тому, чтобы смягчить обиды и притупить радость. Это могло существенно поколебать мою решимость. Решимость оно, к удивлению, не преуменьшило, однако заметно притупило чувства и эмоции.
Чем дольше наркоман в завязке, тем лучше. То же самое можно сказать и про меня: чем дольше я не видела тех, кого любила, тем яснее мыслила. Айзен, Юмичика, Рангику, Тоширо… Как бы я вас сильно ни любила, себя я люблю больше.
От балахона, который я нацепила во время боя в Каракуре, уже ничего не осталось, поэтому Иссин сжалился надо мной и одолжил свой косодэ. Все равно что в коротком кимоно ходить.
— Я пойду.
— Уже?
