— Пойми, все в этом мире относительно, у каждого свое мнение и взгляд на ситуацию. Для твоих друзей, например, если бы я тебя убила, это было бы жестоко. Но тот факт, что мы сейчас сидим, как приятели, и пытаемся вместе достигнуть определенной мощи, жестоко для Айзена. Я его постоянно предупреждала, что ты представляешь огромную опасность, но он относился к моим предупреждениям снисходительно. Но не в этом суть. Он не просто попытался отнять у меня то, что дорого моему сердцу… он хотел сделать это моими собственными руками.
— Почему он так поступил? Вы же союзники…
— Не могу судить наверняка, но… возможно, из-за любви ко мне, — не без грусти заключила я. — Любовь бывает разная, Ичиго. На самом деле лучше всего Айзена понимал Канамэ Тоусен, и он убил его не из слабости, а из милосердия… Канамэ-сан не хотел становиться слабым, не хотел цепляться за надежду, что этот мир не такой жестокий. Айзен последовал воле Канамэ-сана и спас его от иллюзии, в которую он поверил. Что касается меня… я не столь хорошо понимаю Айзена, скорее, наши отношения лежат в другой области. Но после убийства Канамэ-сана я осталась единственным человеком, кто искренне желает быть рядом с ним. Возможно, Айзен просто испугался потерять меня из-за того, что мой мир ограничивался не только им.
— Поэтому вы решили отомстить?
— Не пойми меня неправильно. Я все еще люблю его, и мне хотелось, чтобы все прошло по его плану. Ты слишком добрый и наивный, ты понятия не имеешь, что именно подтолкнуло Айзена к таким мерам. Но вскоре поймешь… Я лишь хочу сказать, что, несмотря на свою любовь к этому человеку, я в своем желании заполучить свой идеальный мир мало чем от него отличаюсь. Я принесла в жертву свои амбиции и желания ради того, чтобы идти рядом с ним, а он в итоге, опьяненный своим эгоизмом и полученной мощью, втоптал все в грязь. Захотел больше. А я больше не дам. Он захотел отнять, я отниму в ответ.
— Он вас возненавидит.
— Тем лучше. Ведь нет ничего соблазнительнее, чем посадить на поводок эмоций человека, который привык полагаться лишь на холодный расчет.
После этих слов мы с парнем долго не разговаривали, но я заметила, что он глубоко погрузился в раздумья. Тогда я поняла еще одну любопытную вещь — при правильном раскладе Ичиго мог перейти из категории грозного врага в незаменимого союзника. Если бы только его взгляды на жизнь стали более жестче, а мировоззрение Айзена менее радикальным… интересно.
— Кажется, за тобой пришли, — отвлек меня от размышлений Тобимару.
— Вот и узнаем, наконец, что меня ожидает.
— Я поражен, что они тебя реально не обманули и не запихали в соседнюю камеру в мукене с Айзеном.
— Ну, я ж грозилась подорвать все банкаем, you know, — скривив губы, неловко пожала я плечами. — Пожелай удачи.
— Желаю хотя бы не сдохнуть.
— Ты само очарование.
— Весь в хозяйку, — усмехнулся парень, сменив улыбающийся взгляд беспокойным. — Но, если что… я с тобой. При любом раскладе. Что бы ты ни решила.
— Спасибо, — благодарно кивнув и погладив Тобимару по щеке, я набрала полную грудь воздуха и, сконцентрировавшись, покинула обитель внутреннего мира, возвращаясь в реальный.
Выдохнув и открыв глаза, обнаружила неизменное окружение интерьера гостевой комнаты, в которой обитала последние пять дней после высвобождения из печати. Удивил тот факт, что отряд кидо успешно сепарировал меня от основного кокона, в котором был запечатан Айзен. «Успешно» подразумевало тот факт, что мужчина не вырвался из заточения, а вовсе не жуткий приступ боли, словно руку на живую отпиливали. Так что я оказалась слегка удивлена, очнувшись посреди довольно уютной комнаты, да еще с видом на территорию первого отряда.
Уже неплохой результат, на мой взгляд. Благодаря Ичиго лейтенанты и офицеры подхватили слух, что я запечатала Айзена, и лишь из-за вынужденного притворства мне удалось достигнуть результата. Во всяком случае, когда меня с печатью транспортировали в Серейтей, Ренджи и Рукия, наблюдающие за процессом, смотрели на меня в смятении и с беспокойством. Но не с презрением. Насчет остальных затруднялась судить, их в то время, похоже, капитан Унохана по частям собирала.
И, что называется, помяни черта…
Дверь отворилась, демонстрируя застывшую на пороге фигуру капитана четвертого отряда. Женщина обратила на меня спокойный взгляд, весь ее образ кричал о холоде, которым она оградила себя.
— Идем.
Ну, идем, так идем.
Довольно любопытный выбор для сопровождения, я старалась не опережать Унохану, а идти чуть с боку и позади, не стесняясь наблюдать за ней. Она не торопилась, я бы рискнула предположить, что намеренно замедляла шаг.
— А ты молодец, Хинамори-чан. Не ожидала от тебя подобного.
Прозвучало, мягко говоря, не как похвала. Подозрительно прищурившись, я порадовалась тому, что время помогло затушить страх перед этой женщиной.
— Чего именно?
