— Я тебя умоляю, перед кем нам выброжать? Еще потом лишнюю посуду мыть придется, — Алена сделала глоток шампанского. — Ммм, вкуснятина.
— Мне дай, жадина, — я потянулась за бутылкой и тоже сделала готок.
Тем временем Рита сделала музыку по громче, и веселье понеслось по нашей квартире, так же как и шампанское полилось горой к нам в организм. Мы танцевали, пели и скакали без устали, испробовав всю мебель на прочность в нашей квартире. Что только не приходило нам в голову. Рита решила испробовать свою мастерство визажиста и изрисовала нас с ног до головы гуашью. Алене захотелось устроить парад мод и все покрывала пошли в ход. Понаделав кучу забавных фотографий и насмеявшись от души, мы начали и вторую бутылку шампанского.
Музыка заиграла еще громче, а наше настроение поднялось еще выше. В ход пошли подушки. Мы устроили самый настоящий MIXFIGHT. Я повалила Риту, а Алена повалила меня, затем мы набросились на нее вдвоем и отправили ее в нокаунт. Когда нам надоело подпевать музыкантам, и мы посчитали их полным бездарищем, то подсоединили караоке. Наши голоса были, несомненно, лучше тех людей, которые уже много лет были на сцене и прославились на весь мир.
Наше веселье прервал звонок в деверь, отчего мы жутко перепугались.
— Кто это может быть? — Алена с трудом могла говорить, уж очень крепкое оказалось шампанское.
— Я не знаю, может быть соседи, — предположила я.
— У меня идея, — эти три слова Рита выговорила с большим трудом, но мы все же внимательно ее слушали. — Давайте для начала… — она замолчала. — Мжет быть мы сделаем по тише музыку?
Караоке у нас все еще орало на всю квартиру и мы скорее притушили звук.
— Так, а дальше что? — Я посмотрела на Риту.
— Все, — та пожала плечами и села на пол.
Раздался еще один звонок. Теперь он был более продолжительным, чем первый.
— Так, значит, я из вас из всех не самая пьяная, а трезвая нормально, думаю мне пойду открыть дверб надо.
— Ты себя хоть слышишь?
— У меня по крайней мере язык не расплетается.
— Вот именно, он у тебя только заплетается. Так медлить нельзя, — Алена поправилась и пошла к двери. — Если что, прикройте меня.
Покачиваясь она открыла щеколду и повернула дверную ручку.
— Добрый день, — в дверном проеме появилась женщина лет семидесяти, она выглядела очень измучено и беспомощно.
— Здравствуйте, — Алена постаралась изо всех сил и выговорила это слово без запинки.
— Я очень сильно извиняюсь, — начала старушка. — Я ваша соседка и у меня закончился сахар, а мой трехлетний внучок всячески отказывается есть несладкую манную кашу, — она говорила с трудом, а рука, в которой она держала сахарницу сильно дрожала. — Мне никто больше не открывал, но я услышала у вас музыку и подумала, что может быть хотя бы вы отопрете мне.
После этих слов мой разум резко протрезвел. Я уже не могла думать ни о чем другом как о помощи бедной старушке.
— Давайте сахарницу, мы насыпим вам сахара, — Алена взяла маленькую вазочку, в которую с трудом влезло бы и четыре столовые ложки сахара и развернулась в сторону кухни. Я пошла следом за ней.
— Ален, давай дадим ей чашечку по больше.
— Я так и собиралась сделать.
Мы нашли пиалочку средних размеров и высыпали туда сахар.
— Вот держите, — сказала Алена, протягивая старушке не ее вазочку.
— Спасибо огромное, — глаза седовласой женщины загорелись счастьем, а такой искренней благодарности я не слышала не разу. — Но где моя сахарница?
— Вот она. Мы решили, что вам нужно чуточку больше сахара, чем влезет в эту вазочку.
— Спасибо, я вам очень благодарна. Завтра я принесу вам ее.
— Можете оставить себе, если хотите. Нам она не особо нужна.
— Правда? — Она произнесла это так, словно нищий, которому дали кусок хлеба и теплое одеяло. — Спасибо еще раз вам большое.
— Мы не мешаем вам своей музыкой? — Окликнула я старушку, когда та уже стала разворачиваться.
— О, нет, если только совсем немного. Я уже привыкла к шумам, соседи здесь никогда не проявляют взаимопонимания, но если честно, то мой внучок не может уснуть, все время плачет из-за вашей музыки.
— Что же вы раньше не сказали? Мы обещаем вам, что впредь будем вести себя очень тихо, — мне было стыдно перед пожилой женщиной за нас и за всю нашу молодежь, за подрастающее поколение и даже за этот дом с черствыми соседями, ведь никто кроме нас не открыл ей дверь.
— Если вам не трудно, но вы можете веселиться, я не против… — она сказала это как-то по доброму, без капельки наигранности, но мне все же больше не хотелось тревожить ее покой.
Старушка попятилась к себе в квартиру, а мы закрыли за ней дверь.
— Мне ужасно стыдно, — виновато произнесла Рита, которая все это время не показывалась нашей соседке на глаза.
— Если бы вы знали как мне стыдно, — произнесла я, садясь на диван. — Я то думала там какая-нибудь злая и буйная тетка сейчас начнет требовать тишины, а там вон что…
Алена вздохнула.
— Теперь будем знать. Она наверное подумала, что мы какие-то пьяницы…
Мы ухмыльнулись, но никто из нас не засмеялся, потому что понимал, что так оно и могло быть.
— Моя голова идет кругом, мне ужасно плохо, — сказала Рита.
— Мы же выпили совсем ничего.
