Спустя пару лет, когда опустел мой последний дом и звери из леса съели кур, забытых хозяевами, стало уже не страшно. Я понемногу смирился с мыслью о своём неминуемом полном исчезновении и только тоска и грусть населяли меня в тот год. Это был девяносто пятый. Именно тогда со мной произошло чудо, то самое, о котором говорил сегодня батюшка Николай. Конечно, он знает обо всём этом лишь понаслышке, ему неведома лицевая сторона мира, а только его проекция на полотне человеческого восприятия, как в театре теней. И всё-таки он понимает, что я был спасён усилиями Правны, чем-то приглянулся ей и её властям.
Так я впервые познакомился с ней, она протянула мне руку помощи. Это по её инициативе ко мне слетелись специалисты из разных стран. Правна вдохнула в меня жизнь заново, мои улицы быстро покрылись асфальтом и тротуарной плиткой, во все стороны потянулись дороги, на них заблестели трамвайные рельсы, а вдоль проезжей части выросли кирпичные здания в несколько этажей. На месте бывшего пастбища был построен завод по производству медикаментов. Хлева снесли, на их месте построили многопрофильную больницу, вокруг которой насадили большой и красивый парк.
С тех пор я не переставал расти, у меня каждый год появлялось что-нибудь новое, власти Правны временно стали и моими властями тоже, они следили за неустанным развитием всех моих отраслей и выделяли на это огромные средства. Теперь, пришло время мне обрести собственного главу.
Правна считает, что я уже достаточно взрослый.
– Возможно, в этом году тебе дадут новый статус, уже после ежегодных проверок в начале августа, – сказала она мне минувшей весной. – Не забудь подготовиться, с закрытием купального сезона может начаться новый этап в твоей истории.
Если под «новым этапом» она подразумевала такие вот политические столкновения на моих улицах, то лучше бы мне оставаться индустриальным посёлком, по документам. В понимании своих жителей и гостей, как и в своём собственном, между прочим, я и так уже настоящий город, и соседи все давно позабыли, что на этом месте прежде находилось село. Пусть у меня пока нет такового статуса, я считаю, что это всего лишь формальность, а формальности я терпеть не могу.
– Да ничего необычного, фильм снимают! – отвертелся Чёрт, и спрятал нож, видя, что его собеседник в голубой милицейской рубашке.
– Ох, воздушная кукуруза! – засмеялся тот с облегчением. – Я-то думал, взаправду! А про что фильм?
Чёрт быстро огляделся по сторонам.
– Про инопланетных захватчиков, – брякнул он первое, что пришло на ум, и показал рукой в небо, куда-то на юг. – Сейчас вон оттуда покажется их главный корабль! – сказал он мужчине.
Тот доверчиво поглядел вверх, проследив за его рукой. Тихонько хихикнув, парнишка сразу исчез, будто его тут и не было. Сидевшая на табло с расписанием молодая сорока звонко застрекотала, смеясь над наивным милиционером.
– Держите его! – раздался вдруг с задымлённой площадки голос майора Тройкиной.
Увидав мужчину в милицейской рубашке, она подбежала к нему.
– Куда он делся? – с ходу спросила Тройкина.
– Кто? – не сразу понял тот, оторвав взгляд от неба, и посмотрев на майора.
– Парень с ножом, Беспятов, будь он не ладен! – пояснила та. – Куда побежал этот негодяй?
– Не знаю, – пожал плечами мужчина. – Только что тут был, про съёмки вашего фильма рассказывал.
Удивляться Яна Тройкина не привыкла, обычно она приходила в ярость, заслышав какую-нибудь ахинею и сразу начинала рвать и метать. А на этот раз повод для ярости у неё имелся.
– Хотите сказать, Вы видели, но не задержали вооружённого человека?! – выпалила она, вытаращив глаза. – Из какого Вы отделения? Фамилия, звание!
– Лейтенант Волюка, – представился тот, исполнив приветствие. – Прибыл по указанию капитана милиции Лагерева, для исполнения служебного долга под его руководством в РОВД Привокзального района промсела Судного Нижегородской области!
– Что?! – изумилась Тройкина, распалившись ещё сильнее. – Вас Лагерев сюда вызвал?!
– Так точно! – ответил ей лейтенант, втянув живот и, как струна, распрямившись перед майором.
– Ну, вот что, голубчик, – язвительно продолжила та. – Ни в каком РОВД, а тем более, в нашем, Вы служить не останетесь, это я Вам гарантирую! Будете сидеть в конуре, следить за порядком на этой вот привокзальной площади и смежном с ней перекрёстке проспекта Науки с Храмовой! Реагировать на звонки, принимать заявления потерпевших, и передавать непосредственно мне! А с капитаном Лагеревым я серьёзно поговорю по поводу Вас, я сама ему доложу о Вашем прибытии.
– Но… Но я же… – растерялся Волюка. – Он меня ещё даже не видел!
– И слава Богу! – гаркнула ему в лицо Яна Петровна. – Сейчас заступайте на пост, вещи в будку и принимайтесь за дело! Видите, что творится?!
Волюка всмотрелся сквозь тающее облако дыма, медленно положив себе в рот последний кусочек курника. Нигде не найдя софитов и камер, он огляделся в поисках съёмочной группы.
– А где все? – недоумевал он. – Кто их снимает-то? И где декорации?
