Все эти серьезнейшие разногласия по курсу реформ, по самой концепции реформ в России между президентом и российским Правительством, с одной стороны, и мэром и Правительством Москвы, с другой, назрели еще в декабре 1991 года. Ельцин, как уже упоминалось, предложил Попову в декабре остаться на посту мэра, наградив его чрезвычайными полномочиями. Но никакие чрезвычайные полномочия не могли смягчить разногласия мэра с правительством России.
В июне 1992 года Гавриил Харитонович оставаться на посту мэра уже не мог и ушел из власти, вернувшись к руководству Российским демократическим движением, к научной деятельности в Московском университете, во вновь созданном Международном университете, в Вольном экономическом обществе, которое воссоздал по образцу екатерининского времени. Он оставался консультантом Мэрии Москвы.
Гавриил Харитонович Попов продолжает думать, потому что это как он сам отмечает, его призвание и его профессия. «Я знаю, что пока голова со мной, я буду думать, а, следовательно, жить. Ну, а без головы!..»
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9. Указ Президента «О дополнительных полномочиях органов управления г. Москвы на период проведения радикальной экономической реформы» № 334 от 29.12.91//ВСНД и ВС РСФСР. 1992. — № 2. Ст. 75.
10.
11.
Если мы хотим, чтобы экономика служила человеку, а не абстрактной идее, граждане в своих действиях должны руководствоваться соображениями личной выгоды и личной пользы.
Юрий Михайлович Лужков.
Род. 21.09.1936.
На вершине московской власти с 06.1992 по 28.09.2010
Характерная, а теперь уже и легендарная деталь внешности — кожаная кепка-восьмиклинка, выставленная как-то даже на аукционе в Москве и купленная за 15 тысяч долларов предпринимателем, пожелавшим, что называется, «постучать по мэрскому голенищу», а, может, грубо пополнить его личный счет.
В начале мэрской карьеры Ю. Лужкова многие втихаря посмеивались над его привычкой носить эту самую кепку, а позднее редкий высокопоставленный чиновник из приближенных не пытался напялить на голову какой-нибудь дорогущий суррогат а-ля Лужков. Люди меняются. Собаки, как известно, бывают похожи на своих хозяев, а подчиненные — на своих начальников.
Под кепкой у Ю. Лужкова — серые глаза с небольшим разрезом, подтверждающим примесь азиатской крови — его мать была родом из глухого башкирского села, она-то и наградила сына отличными от обычных русских чертами лица — скулами, овалом, глазами. Возможно, именно поэтому он питает особую привязанность к бывшему президенту Башкортостана Рахимову.
Когда в 1992 году вторая жена родила Ю. Лужкову дочь, вся Москва знала, что по вечерам он уезжает с работы раньше, чем прежде, — торопится купать свою, как он говорил, Гюльчатай.
— А ты знаешь, у меня дочь родилась, на меня похожа, точная копия, — сказал он поздно вечером в день рождения дочери.
— Да это сейчас и рассмотреть-то невозможно, на кого она похожа…
— Нет, точно говорю, Лена называет ее Гуль… Гюль…
— Гюльчатай, — догадался я.
— Вот-вот, Гюльчатай.
— А Вы знаете, что она у Вас родилась уже в третий раз?
— Знаю, еще три месяца назад в Моссовете трепали: выкидыш, дескать. Я уж жене ничего не сказал. Думаю, в таком положении это для нее слишком серьезно, действительно выкинет. Ну, а народ-то, каков?
Глаза у него всепонимающие, много повидавшие. Иногда бывают усталыми, печальными. Они становятся узкими и злыми, когда он возмущается, тогда он говорит резко и отрывисто. Нечасто, но я видел его и таким.
Видел и растроганным на вечере презентации книги «Мы дети твои, Москва» в кинотеатре «Россия». Все действо организовал И. Кобзон, который, подружившись с мэром, использовал эту дружбу на полную катушку через механизмы протекционизма, наибольшего благоприятствования своему, своих присных и своих друзей бизнесу.
