Когда я писал первую книгу о нем («Тореро в кресле мэра, или Юрий Лужков: хронология успеха». М., Тверская, 13», 1996.) — совершенно искреннюю по тому времени и по моему тогдашнему отношению к нему — предложил поделиться гонораром на вполне законных основаниях. Он наотрез отказался, заявив, что работает не за гонорары. Я удивился, поскольку точно знал — видел квитанции на перевод, — что он получал на домашний адрес по улице Александра Невского гонорары за подготовленные журналистом «Вечерки» и подписанные псевдонимом «Б. Яковлев» материалы об августовском 1991 года путче под общим названием «Момент истины». Потом он издаст книжку на деньги В. Евтушенкова и на гонорар, как сам неоднократно доказывал дотошным журналистам из недружественных изданий, будет обучать в Швейцарии младшего сына — вот это гонорар!
Много противоречивого в характере Ю. Лужкова. В самом начале своего восшествия на столичный престол он в глазах публики старался выглядеть демократом и революционером, и у него это неплохо получалось. В. Познер — не нынешний, а давнишний, скажем, «ранний» на российском телевидении пригласил Юрия Михайловича в свою передачу сразу после утверждения его на посту премьера. Он пришел чуть ли не со всем своим кабинетом, а когда ведущий пригласил желающего — одного из них — на «кресло истины», где надо было отвечать на гадкие и каверзные вопросы умного и по-доброму въедливого Познера и телезрителей, уселся в него сам. Притом, что у него одних первых заместителей уже тогда было несколько, не говоря уже о прочих. Но в нем живет неистребимая жажда испытать судьбу-злодейку в различных ипостасях, которые подворачиваются на тернистом пути руководителя такого ранга. Которые при любом режиме будут нужны и при верховенстве любой партии будут подставляться под народное возмущение в первую очередь.
Ю. Лужков умело отбивался от наседающих зрителей, уворачивался от вопросов ведущего, поскольку предмет знал, в клоаку плодоовощного комплекса и хитросплетения городского хозяйства вник настолько, что мог не бояться любых вопросов. Конечно, никто не постиг истину в этой передаче, и кресло ждало очередного испытуемого, но Ю. Лужков доказал: могу и здесь.
И урок он из подобных боев извлек. Завел свою передачу на своем карманном канале — заматерел, забронзовел, зацементировался в мыслях и атрофировался как спорщик — спорить стало не с кем и не о чем — всех запугали и подавили власть, энергия и безапеляционность.
И появилась передача с сусальными бабушками и дедушками в окошках, «правильными» москвичами, задающими «правильные» вопросы, на которые всезнающий, всепонимающий, всемогущий и все могущий мэр дает «искренние», исчерпывающие ответы, сыплет «по памяти» цифрами, подтверждающими рост благосостояния москвичей, увеличение доходов, улучшение качества жизни.
Назавтра бабушки и дедушки в дачной электричке будут славословить мэра, пускать слюни по поводу «лужковской» прибавки к пенсии, а он никогда с экрана ни одним словом не обмолвится, что пенсии эти — бабушки и дедушки — вовсе не «лужковские», а определены и установлены правительством города, деньги на них заработаны благодаря усилиям горожан — ваших детей и внуков, у которых мы отбираем и вам отдаем. А коли он этого никогда не сказал, получается благодетель в единственном числе — Ю. Лужков!
Однажды дотошный московский журналист задал мэру вопрос: дескать, у вас зарплата всего 14 тысяч на такую семьищу, как вы сводите концы с концами?
— Так я мало трачу, — был ответ.
Когда газетчики пронюхали, что В. Батурин — родственничек, и что он оскандалился или даже проворовался, будучи премьером правительства Калмыкии, Ю. Лужков руками и ногами открещивался от брата собственной жены, хотя не однажды принимал его у себя в мэрии. Открещивался до тех пор, пока не заматерел в своем кресле, пока не понял, что наконец-то может дружить с кем хочет и иметь кого угодно в родне, и сам черт ему больше не брат.
А брат ему — Т. Исмаилов. И настоящий вызов общественности и порядочной части московской публики — поездка Ю. Лужкова в Турцию на открытие фешенебельного отеля, а также участие в праздновании юбилея, где членов его правительства — самого некоррумпированого по утверждению премьера — обносили конвертами на глазах у миллионов телезрителей, а сам он громче всех кричал: «Тельман! Ты наш друг навсегда!»
И здесь он откровенен и естественен, как и во многих своих поступках и порывах. На очередные выборы пришел голосовать без паспорта — забыл дома. Другой бы — кого вся Москва знает в лицо — проголосовал бы, поскольку ни одна комиссия не посмела бы отказать, а Ю. Лужков голосовать не стал — развернулся и поехал за паспортом, всем продемонстрировал свое гражданское отношение к существующим законам. Но это — для публики и на публику. Как он их блюдет на самом деле видно по тому, что он наворотил в центре столицы и на ее окраинах. И с чем нынче борются новые враги.
Как-то, наблюдая за встречей Ю. Лужкова с В. Путиным, я обратил внимание на то, что мэр заметно мандражирует, вроде как чего-то боится. Чего?
