— Ламия была права, и Тартало, и дэабру… Ведьмы рассказали мне, кто я. Кто мы, все Вороны, — шепчу я. — Мы потомки первой Дочери Мари, которая была также Дочерью Гауэко: существа, способного творить магию по своей воле, единственным ограничением которой была её собственная сила. С тех пор все её потомки унаследовали этот дар, который, будучи неотточенным, может стать опасным.
— И теперь… ты можешь делать всё, что захочешь?
— Примерно так, — отвечаю я. — Была бы я сильнее, если бы с детства тренировалась так же, как все остальные. Ведьма, что была с нами, тоже Дочь Мари, верховная королева всех ковенов Сулеги. Тех ведьм, что рождаются с этим даром, обучают с малых лет, чтобы они умели пользоваться своей силой.
— Ведьма? — уточняет он.
По спине пробегает озноб. Это слово слишком часто произносили со страхом, но я его больше не боюсь.
Киваю.
— Мы все ведьмы… или, по крайней мере, отчасти. Один из видов ведьм, соргинак. Дочери Мари — самые сильные, потому что нас не касается закон тройного возмездия. Все Вороны такие же. Всех нас похитили, когда мы были детьми.
— А твои родители…? — неуверенно спрашивает он.
— Мертвы. Погибли во время резни в Лесах Ярости, — отвечаю и вижу, как он понимает, что это не та тема, которую стоит поднимать сейчас.
Он облизывает губы, обдумывая сказанное.
— Браслет…
— Я сама его сняла. И, полагаю, сделала то же самое с твоим, когда захотела, когда произнесла это вслух во дворце Эрэи.
Кириан грустно улыбается. Его пальцы скользят по моему запястью, затем он наклоняется, чтобы поцеловать место, где когда-то была метка.
Опасная территория, потому что он ничего не говорит, а я хочу как можно быстрее разогнать тени, что начинают сгущаться между нами.
— Мне нужно одеться.
— Тебе стоит оставаться в таком виде вечно, — парирует он.
Я смеюсь и отстраняюсь, когда он обхватывает мою талию, когда снова нависает надо мной, слишком близко, слишком опасно.
— Мне нужно поговорить с Ниридой.
Кириан тихо рычит у моих губ.
— Тебе нужно замолчать. Немедленно.
Приятная дрожь пробегает по позвоночнику, и я решаю, что лучше встать с постели, пока его руки на моей талии не выбрали курс, который я не смогу изменить.
Кириан смотрит на меня снизу вверх, пока я поднимаю с пола рубашку.
— Можешь достать мне элегантное платье?
Он приподнимает брови.
— П-поговорю с Эдит.
— Она здесь?
— Да. И Аврора тоже. Думаю, любая из них сможет найти тебе что-то подходящее. — Он делает паузу и нехотя поднимается на ноги, не скрывая своей лености. — Зачем тебе платье?
Я смотрю, как он натягивает одежду, и пожимаю плечами.
— Узнаешь вместе со всеми, капитан. — Улыбаюсь. — Принеси мне платье, а потом собери всех на холме, с которого видны стены.
Кириан смотрит на меня вопросительно, но не настаивает, просто кивает, затем берёт свой меч, застёгивает ремень и уходит, оставляя меня одну.
Через некоторое время платье появляется.
Аврора приносит его, перекинутое через руку. Она заглядывает через занавеску, закрывающую вход, и показывает его мне.
— Привет, — мягко говорит она.
— Аврора. — Я поднимаюсь с края кровати и подхожу к ней. — Я рада снова тебя видеть.
Она улыбается.
— Я тоже. Здесь все были уверены, что ты сбежала, предав нас.
— Ну, я ничего и не обещала.
Аврора поднимает тёмные брови.
— Это правда. И всё же ты здесь.
— По собственной воле, — отвечаю я.
Аврора протягивает мне платье.
— Оно не моё, а Эдит. Она выше меня. Тебе должно подойти.
— Она его мне одолжила?
— Я его украла, — отвечает она с беззастенчивой наглостью.
Я смеюсь, принимаю платье и осматриваю его.
— Она не разозлится?
— Вероятно, разозлится. Она ненавидела Лиру и ей совсем не понравится видеть её в одном из своих платьев. Потому что именно это ты собираешься сделать, да?
Я киваю.
— Твоя сестра знает, что я…?
— Что ты убила Лиру, обманула моего брата, а теперь обманываешь всех вокруг? О да. Я ей всё рассказала.
Ну и ну. Я до сих пор не привыкла разговаривать с Авророй. Слушать её всегда… откровенно. И слишком интенсивно.
Фиолетовое платье без корсета. Оно цельнокроеное, элегантное, облегающее талию, с круглым вырезом и рукавами до локтя, которые затем расширяются в нежные полупрозрачные оборки.
— Не переживай. Она ничего не скажет, даже если злится на тебя, — добавляет Аврора, когда я молчу.
— За ложь?
— За то, что ты начала войну.
— Я ничего не начинала, — удивлённо возражаю.
— Ну, мой брат отрубил ту голову, чтобы ты не выходила замуж за извращенца Эриса.
— Думаю, его неизбежная казнь, как и казнь Нириды, тоже сыграли свою роль.
Аврора слегка пожимает плечами, забавляясь.
— Да, возможно, это тоже ускорило события. Но главная причина была не в том, чтобы спасти ему жизнь.
Я замолкаю, задумавшись. Помимо всей той ноши, что на меня взвалил Кириан, приняв это решение, я раньше не особо задумывалась о другом.
— Ты считаешь, он начал войну из-за меня?
— Разве это не романтично? — спрашивает она с лукавой улыбкой. — Я бы тоже хотела, чтобы кто-то развязал войну на всём континенте ради меня. — Вздыхает, даже не дожидаясь моего ответа. — Ладно, примеряй. Пока, Одетт.
— Пока, Аврора… — отвечаю, всё ещё в замешательстве.
