Я вхожу решительно, слишком тихо, если судить по тому, как они увлечены беседой в гостиной. Это небольшая комната, где едва помещаются низкий столик и несколько подушек, на которых они оба развалились.
Нирида что-то объясняет с весёлым возмущением, а он смеётся: с румянцем на щеках, полуприкрытыми глазами… пока Нирида не замечает моё присутствие, тут же умолкает, а Кириан немного успокаивается.
— Одетт, заходи, — приглашает он.
Я замечаю бутылки с ликёром на столе — две наполовину опустошены, третья в процессе. Рядом стоят грязные стаканы, лежат их оружие и ботинки, брошенные в угол.
— Я не хотела мешать, — извиняюсь я. — Да и поздно уже. Я пойду.
— Глупости, — возражает он. — Садись с нами. Давай.
Кириан протягивает мне руку, но это голос Нириды, неожиданно немного неуверенный — возможно, из-за лишних рюмок, — удерживает меня от того, чтобы уйти.
— Ты когда-нибудь пробовала это? — Она указывает на бутылку. — Это ликёр из Сулеги. Его делают из ежевики и других ягод.
Нирида наклоняется чуть ближе к столу, над стаканами, которые выглядят почти нетронутыми, и наливает мне немного. Её предплечье, которым она подаёт стакан, всё ещё перебинтовано.
Я принимаю напиток.
Сажусь между ними под пристальным взглядом Кириана, который молча улыбается, пока я не делаю первый глоток. Тишину нарушает смех.
— О вороны! — вырывается у меня хриплым голосом. — Крепкий.
— Конечно, крепкий. Это же ликёр из Сулеги, — весело замечает Нирида.
— А я думала, раз из ежевики…
Нирида тоже смеётся, и меня удивляет этот смех — такой искренний, ясный, даже немного нежный.
В итоге я забываю, что собиралась уйти.
***
Когда Нирида отпивает последний глоток, она слегка прокашливается. Щёки её чуть порозовели, а глаза блестят — слишком много выпитого. За окном разразилась бешеная буря: молнии рассекают тьму, гром гремит, отзываясь эхом в далёких горах.
— Ранее Эльба упомянул связь между ведьмовскими ковенами и короной, — осмеливаюсь сказать я.
Я выпила, но не настолько, чтобы упустить возможность извлечь информацию. Нравится мне это или нет, у меня есть роль, которую нужно сыграть, и чем лучше я подготовлюсь, тем скорее всё закончится.
Нирида наливает себе ещё один бокал. Фиолетовый ликёр искрится в свете свечей, стоящих на столике. Кириан замечает мой безмолвный вопрос и понимает, что будет проще, если он ответит.
— Ковены не имеют политических границ. Возможно, когда-то они существовали — во времена внутренних войн и борьбы могущественных семей. Но сейчас… Последние годы были довольно мирными, насколько мне известно, — объясняет он. — Наши королевства, напротив, всё время воюют. Нума и Сулеги конфликтовали ещё несколько лет назад, как уже говорил Эльба. Тогда ковены были более или менее объединены, у них есть какая-то внутренняя иерархия. Но ведьмы считают себя единым целым и отказались участвовать в войне, настроив против себя обе короны.
— И королевства не попытались объявить им войну? — уточняю я.
— Конечно, нет, — отвечает Нирида. — Они не настолько глупы и высокомерны, как Львы. Ковены играют важную роль для правителей. Ведьмы — это ключевые фигуры в политической игре севера. Когда-то они были такими же и в Эреа, но война и резня в Лесу Гнева всё изменила.
— Обычно они сотрудничают? — спрашиваю я.
— Да. В важных вопросах — да, — отвечает Кириан.
— Прошу прощения, но это напоминает мне, что и у меня есть дела, которые нужно решить, — говорит Нирида.
Перед тем как встать, она хватает бутылку ликёра, на что Кириан поднимает брови.
— Одна из новеньких солдаток, охраняющих её величество, только что сказала мне, что не умеет играть в филина.
— И ты, конечно, вызвалась её обучить?
Нирида слегка встряхивает бутылку.
— С рюмками и снятием одежды, пока не кончится всё.
Она хрипло смеётся, а я цепляюсь за одну из её фраз.
— Ты сказала «солдатка»?
Нирида оборачивается ко мне.
— Проблемы, принцесса?
Я слегка хмурюсь. Мне не нравится, когда меня так называют, но на этот раз… на этот раз я не говорю об этом.
— Конечно, нет. Просто любопытно. Только женщины? Мужчины тебе не нравятся?
— Боги, нет. Только женщины.
Кириан тихо смеётся, и этот звук заставляет меня обернуться к нему. Его глаза светятся весельем, пока я не догадываюсь, о чём он думает. Тогда я отвожу взгляд. Если то, чему меня учили в Ордене, правда, он не делает различий.
— Хочешь что-то спросить у меня? — предлагает он с весёлой улыбкой.
Я снова смотрю на него, потом на Нириду, которая вдруг нашла нашу беседу чрезвычайно интересной. Она остановилась, скрестив руки на груди, небрежно прислонившись к стене.
Я опускаю глаза на свой бокал, размышляя, как лучше продолжить.
— На самом деле, нет. Я изучала вас обоих в Ордене, — я провожу пальцем по каплям конденсата на стекле бокала. — Я знаю, в чьи постели вы ложились, но Нириду я изучала не так подробно, чтобы быть уверенной в её… предпочтениях.
Кириан смеётся от удивления. Это искренний, низкий и слегка хриплый смех.
— Нириде и мне очень нравятся женщины, Одетт. А тебе— мужчины, — подытоживает он.
