Как оказалось, сложности были не только в том, чтобы поверить. Волнение мешало отдаться чтению, полностью погрузиться в сказочный мир. Сказки, которые она знала почти наизусть, не раз звали читательницу за собой, но Дин неизменно останавливалась на краю, не решаясь отдаться этому зову, чтобы не выдать раньше времени своих способностей. И теперь ей мешала еще и неуверенность: а вдруг не получится? Вдруг на самом деле у нее и вовсе нет этого дара, ведь она ни разу не воспользовалась им по-настоящему?
Не сразу, но ей удалось разогнать лихорадочный бег мыслей в голове. Знакомая история увлекла ее, поманила яркими красками, запахом чуда, знакомым трепетом сердца, какой бывает, когда в очередной раз перечитываешь любимую книгу — и знаешь, что дальше будет, и волнуешься еще больше, чем в первый раз. Именно потому, что знаешь.
И зов пришел. В этот раз Дин позволила себе отдаться ему полностью.
Сам переход она никак не ощутила. Просто вдруг поняла, что она теперь не только Дин, но и немножко Альна, которая стоит перед зеркалом, не решаясь сделать свой собственный шаг к свободе. Дин вгляделась в свое-чужое отражение: они с Альной оказались похожи, как ей и представлялось, когда она читала сказку, только девушка из книги была, конечно, намного красивее.
А потом Дин вспомнила, что у нее совсем нет времени на раздумья, на то, чтобы полюбоваться собой в зеркале, потому что вот-вот в запертую комнату начнут стучать, а когда не Альна не откроет, примутся выламывать дверь.
Словно в ответ на эти мысли раздался первый стук — пока еще не требовательный, а просительный. Дин вздрогнула, несмотря на то, что ожидала этого, и попыталась отрешиться от мыслей и страхов Альны, вновь стать только собой.
Не то чтобы ей это полностью удалось, но отделить собственные желания от чужих она все-таки смогла. Теперь она твердо знала, чего хочет — перейти из книжного мира в реальный через зеркало. Выдуманное зеркало. Книжное. Если верить сказкам, это возможно. А она не может не верить, просто не имеет права. Потому что ее ждут.
Первым делом она попыталась представить себе лицо Тина, потянулась к нему, но зеркало отказалось показывать ей мужа. Дин это не остановило. Оня все тянулась и тянулась, вызывая в памяти то, что их связывало — прощание у Зеркального озера, совместное путешествие, в котором они срастались душами, зарождение дружбы в Стекароне, советы Лесного хозяина, которые их и свели, и то, что было раньше — их единственная ночь, горячий шепот, ласковые прикосновения, мгновения счастья. У счастья свой, особенный аромат, которые не спутаешь ни с чем. Оно пахнет, как те синие цветы на берегу озера, наполняя душу предчувствием, ожиданием большего.
Знакомый аромат окутал Дин, принял ее в свои объятия, потянул за собой, и она, вдыхая его полной грудью, шагнула в зеркало. Альна шагнула с ней одновременно, устремляясь навстречу своему возлюбленному, связь между Дин и книжной девушкой оборвалась… И не только она — рвались липкие путы, которые привязывали к Пределу Дин и, наверно, всех прочих жителей этого отделенного мирка. Развязывались узлы. Распрямлялись дороги. Где-то там, за спиной, вздохнул в восхищении и ужасе ее наставник, вздрогнула во сне королева, еще не вполне понимая, что детище ее вот-вот прекратит свое существование.
Шаг этот закончился падением. Ничего ужасного, просто зеркало в комнате, в которую она попала, висело чуть высоковато, и Дин не удержалась на ногах. Впрочем, ударилась она не сильно, больше испугалась, но быстро пришла в себя и принялась озираться.
Комната на первый взгляд показалась незнакомой. Хотя… цветы на подоконнике вызвали целую волну эмоций, их она узнала сразу. И кровать — она, конечно, похожа на множество других кроватей в богатых домах, но именно эту Дин уже видела, причем совсем недавно. Вот только нынче она пустует. Да и время не то чтобы подходящее для сна — когда Дин покидала Предел, там едва перевалило за середину ночи, здесь же царил день. И она, кажется, очутилась в имении тон Аиросов.
Открытие это Дин не порадовало. Если Тин здесь, то его, конечно, надо найти, причем раньше, чем она попадется кому-нибудь на глаза, а это будет непросто. Если же Тина нет, то ей вообще стоит убраться как можно быстрее, чтобы не столкнуться с советником, который так настаивал на разводе.
Дин поежилась, вспоминая подслушанный разговор, а потом прокралась к двери, которая соединяла спальню мужа с ее бывшей спальней, и осторожно приоткрыла ее.
Не повезло — в комнате кто-то был. Или, наоборот, повезло, потому что этим кем-то оказались две горничные, которым как раз сейчас, видимо, полагалось делать уборку в пустующий покоях. Вместо этого болтливые девицы, которым некуда было спешить, обсуждали хозяев.
— И что, правда разведутся?
— Да я сама слышала! Только…
— Что?
— Ну, не до конца. Там что-то ка-а-ак грохнуло! Я испугалась и убежала.
— А что ж только сейчас рассказываешь, уж сколько дней прошло?
— Ну… Если б ты не заговорила о молодой госпоже, я бы и сейчас не заикнулась. Знаешь же, как хозяин не любит разговоры.
— Так ты боялась, что ли?
