Холл четвертого этажа тоже яркий, и здесь повсюду фрески. Отсюда можно видеть столовую на первом этаже, большой зал со стеклянными стенами и большими полосатыми воздушными шариками на потолке, как в диснеевском мультике. После встречи с менеджером Джейн, которая рассказывает нам о процедуре, нам сообщают, что хирург уже ждет нас.
Он мне понравился с первого взгляда, и я чувствую облегчение. Может, на нем и белый халат, но он хотя бы внешне напоминает человека: глаза у него очень добрые. Доктор пожимает нам руки и приветствует Айлу как друга.
– А вы?.. – Он вопросительно смотрит на Дэна.
– Друг семьи, – выдавливаю я из себя с приторно-сладкой улыбкой.
Мы садимся. На стенах я вижу фотографии пациентов, они выглядят счастливыми, значит, операции прошли успешно. Врач спрашивает Айлу, может ли она поднять руки.
– Вот так, – поднимает он руки над головой. Айла широко улыбается и повторяет за ним.
– Так, с твоими ручками все в порядке, – говорит он и подъезжает к Айле на своем кресле. И проверяет рефлексы.
– Правая нога реагирует лучше.
Он осматривает ноги Айлы. И смотрит, как та ходит по кабинету. Айла случайно задевает меня ходунками, и я взвизгиваю.
– Ха-ха-ха, – хихикает Айла.
– Хорошо. Она может сделать несколько шагов, – отмечает доктор, глядя на нас с Дэном. Я чувствую, что бабуле некомфортно; теперь, когда рядом Дэн, она всего лишь родственница.
– Но мы-то хотим, чтобы наша Айла могла ходить самостоятельно и ровно.
Мы дружно киваем.
– Как вы уже поняли из рассказа Джейн, я буду работать с нижним отделом позвоночника, теми нервными окончаниями, которые отвечают за активность нижних конечностей, – разъясняет доктор свои предстоящие действия.
Дэн строчит что-то в своем блокноте.
– Я один за другим отделю нервные узлы друг от друга и удалю те из них, которые посылают неправильные сигналы, вызывая спазм.
Айла играет в игрушки, а мы наблюдаем видеофильм о процедуре. Я с трудом могу смотреть на то, как доктор разделяет нервные узлы, которые похожи на связки проводов с белыми и красными прожилками. Малейшая ошибка может обернуться катастрофой. Когда фильм заканчивается, Дэн говорит:
– А что произойдет, если вы удалите не тот пучок нервов?
– Ну, риск есть всегда. При любом хирургическом вмешательстве.
– Да, но что тогда будет?
Я ерзаю в кресле. Он
– Повреждение нижнего отдела позвоночника вызывает паралич, – отвечает доктор.
– И как часто происходит такое? – напирает Дэн, проявляя свой журналистский характер. – Ведь гарантий успеха нет?
– Нет, но, позвольте заметить, процедура эта не нова. Она практикуется уже больше двадцати лет, и результаты весьма впечатляют, – пожимает плечами доктор.
– Тогда почему такие операции не делают в Великобритании?
– Дэн! Замолчи! – кричу я.
Доктор спокойно дает ответ:
– Увы, этот вопрос в компетенции Системы медицинского обслуживания населения Великобритании, а не в моей.
После нашей встречи я прошу бабушку отвести Айлу в столовую. Одними глазами умоляю увести куда-нибудь мою дочь.
Когда мы с Дэном остаемся одни, он спрашивает трусливо:
– Что?
Но я знаю, что он знает.
Я даю ему пощечину. Со всего размаха.
Дэн хватается за лицо. Я цежу сквозь зубы:
– Это мое решение, и тебе стоит его уважать.
– Но если все пойдет не так…
– Не смей ставить его под сомнение.
– Прости, правда, прости. Просто мы должны знать все детали.
– Нет никаких «нас». Нельзя так просто взять и объявиться, Дэн, отец ты Айле или нет. Ты что, не понимаешь? Если все пойдет не так, я никогда себя не прощу, но разве это не значит, что нужно хотя бы попытаться? Я больше не могу сидеть и смотреть, как мучается моя дочь,
Я рада, что вчерашний день закончился. Все эти бесконечные процедуры, беседа с анестезиологом, анализы так утомили мою бедную девочку. Теперь она уже до конца понимает, что мы сюда не отдыхать приехали. Ей понравилось играть тут с собачкой по имени Молли, но в тот момент, когда она услышала слово «физио», Айла ушла в себя.
Семь утра, день операции. Айла в больничном халате. Ей ввели лекарства, и она очень сонная. Вот и все, думаю я, неся ее в операционную и все еще делая вид, что готова к приключениям. А внутри у меня все судорогой сводит. Дэн идет рядом. Я знаю, он хочет протянуть руку и дотронуться до Айлы. Бабушка в нескольких шагах позади, несет любимую флисовую подушечку Айлы в виде сердечка. Ко мне подходит женщина в синей униформе. Я целую Айлу еще раз и еще раз, а потом неохотно отпускаю ее. Бабуля обнимает меня, оттолкнув Дэна в сторону. Айла смотрит на всех нас доверительно и исчезает за дверью.
Я машу ей, но в глубине души я разрываюсь от желания помчаться за ней вслед и вызволить ее оттуда. Если что-то пойдет не так и Айла никогда больше не будет ходить, она меня возненавидит? Она еще такая маленькая. А вдруг Айла и есть тот единственный случай врачебной ошибки?
