– Он в ультрасовременном стиле, Уорд, – слышу я голос Спенсера. – Я удивлен, что вы до сих пор не смогли продать такой дом.
– Не каждому понадобится бассейн с эффектом бесконечной перспективы, с подогревом от солнечных батарей и кинозал с экраном размером с футбольное поле, Спенсер.
– Какого хрена такое может быть не интересно? Это же самый настоящий шедевр. Пусть Джен переделает брошюру с другими фотографиями, а мы займемся рекламой.
– Ага, спасибо, как же. Предоставить все самое муторное нам и пожинать плоды – очень честно с вашей стороны.
– Прекрати. Мы напишем ваши фамилии мелким почерком внизу.
– Вот что, – твердым голосом произносит Уорд. – Мы займемся рекламой, а вы, если хотите, переделайте брошюру. И давай держаться друг от друга подальше.
– Ну же, Уорд, я думал, мы обо всем забыли. Как дела в семье?
– В последнее время ничего, кроме дела.
Я вхожу и не могу не заметить накалившуюся атмосферу.
– Кинем монетку, – говорит Спенсер. – О, Дженьюэри, ты как раз вовремя.
Я кладу на стол Уорда документы.
– Информация по поводу завтрашней сделки.
– Ах, да, – вмешивается Спенсер, снова пытаясь прочитать все вверх ногами. – Если это по поводу дома в Мальборо, я тоже участвую. И пусть победит сильнейший.
– Да.
– Брось монетку, пожалуйста, – просит меня Уорд.
Спенсер подмигивает мне, целует монетку и кладет ее в мою ладонь.
– Орел или решка?
– Орел, – говорит Уорд.
Монета падает, и я переворачиваю ее.
– Прости, решка.
– Ну вот, – злорадствует Спенсер. – Я снова выиграл.
Я навожу на столе порядок. Входит Спенсер. Он здоровается со Спадом и мельком заглядывает в мой пакет из магазина. Достает оттуда топ и прикладывает к своему костюму.
Я вырываю у него из рук топ.
– Может, наденешь? – предлагает Спенсер.
– Отвали, Спенсер.
– Что с тобой и Уордом? Только и делаете, что на меня орете.
– Может, ты только этого и заслуживаешь.
– Вам обоим пора в отпуск.
– Да, куда-нибудь подальше от тебя.
– Ого. Больно слышать.
Он снова окидывает взглядом мой топ.
– По какому случаю?
– Должна была на свидание надеть.
– Должна была?
– Все отменилось. Он работает.
– Вот зараза, – смеется Спенсер. – Прости, все мои насмешки – от бессмертной любви к тебе.
– Что за хрень, Спенсер? – Мои нервы уже на пределе.
– Ну, так как теперь ты не занята, почему бы нам с тобой не…
– Хватит с меня твоих предложений.
– Но ты же не знаешь, что я собирался предложить.
– Сходить куда-нибудь выпить.
– Заняться страстным сексом на столе, – Спенсер стучит по столу.
– Заманчиво, но нет.
– Прекрати, Джен. У меня был отвратительный день, и я не понимаю, почему этот превосходный топ должен так и остаться в сумке, потому что какой-то там идиот отказал самой красивой девушке в городе – в стране – в мире.
Он улыбается.
– И каким же будет твое решение?
Мой мобильный звонит. Это Лукас. Я колеблюсь. Пропустить звонок? Но он так редко звонит. А вдруг что-то случилось у него или у дедули?
Спенсер ждет, пока я смотрю на свой телефон.
– Мое предложение в силе… – он отступает к двери. – В силе… Больше не действует.
Он посылает мне воздушный поцелуй. Я снимаю трубку.
– Надеюсь, сегодня все пройдет хорошо, – говорит Лукас.
– У него работа.
– Ой. Прости. Он так ждал вашего свидания.
– Бывает, – я закусываю губу. – Просто я уже даже с няней договорилась, и вот…
– Все равно тебе надо куда-нибудь пойти.
Я собираюсь сказать, что все это не важно, что можно просто раньше лечь спать, но… А собственно, и правда, какого черта? Я прощаюсь с братом, отвязываю Спада и кричу:
– Спенсер! Подожди!
Мы сидим в одном из немногих баров, где разрешен вход с собаками. Спенсер заказывает напитки. Вечер, четверг, и в баре людно, из динамиков льется джаз. Кажется, у всех тут хорошее настроение и все уже предвкушают предстоящие выходные. Я сижу за столиком у окна. Мои волосы распущены, и на мне новые джинсы и топ – переоделась прямо в кабинете. Спенсер настойчиво предлагал свою помощь с молниями и застежками.
– Так, Джен, чего новенького? – говорит он, вернувшись с бутылкой белого вина, двумя бокалами и парой пакетов сухого жареного арахиса. – Как там старый добрый Уорд?
– Почему ты спрашиваешь?
– Не знаю, просто хочу начать разговор.
– Прости.
Веди себя нормально, Джен. Я протягиваю руку вниз и глажу Спада по спинке. Он сидит, положив голову на мое бедро, и мне так тепло.
– Все прекрасно.
Уорд любит повторять фразу «Прекрасно – значит ужасно».
– Мне трудно это признавать, но в последнее время в нашем зале совещаний мы все чаще говорим именно о «Шервудс». Ваши дела идут хорошо, – говорит Спенсер.
Это правда. Теперь почти 80 процентов сделок – наши.
– Джен, друг мой. Что-то не так, я это вижу.
Я смотрю на Спенсера, понимая, что не могу рассказать ему об Уорде. Он не должен знать.
– Ты можешь доверять мне.
Я провожу пальцем по ободку бокала, который уже почти пуст.
– По-моему, я погрязла в рутине, – выдавливаю я из себя.
– Все мы в ней погрязли.
– И ты, Спенс?
– Иногда. Я уже много лет выполняю одну и ту же работу и живу в одной и той же старой квартирке. Многие из моих друзей уже завели семью, уехали из Лондона, завели детей.
– А ты?
– Нужна правильная женщина.
