Только я не успеваю даже возразить. Сай разворачивается и с силой толкает дверь, оставляя меня в очередной раз в дерьме с полным ощущением дерьма-родимого и внутри себя тоже.
Прямо как много лет назад, когда мне было семнадцать и меня окунуло в алкоголь и наркоту с головой. Тогда все решалось точно также: ты затыкаешься и делаешь, но никто не спрашивает у тебя…тебя, блядь! Потому что все, что касается чувств в нашей семье — это бред и глупость. Прямо по учебнику нашего отца: есть проблема? Реши ее! А все остальное — остаточное и за границами нужного.
Первое, что я слышу — это недовольного брата. Хотя, если честно, мне даже не нужно его слышать, я и так чувствую всю ту бурю, которая сейчас разворачивается и набирает обороты в его душе.
Не нравится.
Сай — помешанный на контроле человек.
Досадно, однако.
Нет, я честно пытался быть на него похожим, а особенно сильно пытался, когда познакомился с Лизой, но где я, а где он? Сами видите. Значит, пытался я херово. В конце концов, нас оценивают не по усилиям, а по итогу, а итог у меня так себе.
У него все иначе.
Даже сейчас, когда между ними с Катей явно проскочила кошка, я уверен, что в результате все будет нормально. Он хорошо умеет держать себя в руках.
Так мне всегда казалось, по крайней мере, но судя по тому, как тяжело он вздыхает, я чувствую, что возможно где-то просчитался.
А может быть, у них просто в ДНК вложено умение выводить из себя? От этой мысли я улыбаюсь, прижавшись головой к холодной стене. Не скрою, мне дико любопытно, что мог сделать этот ее брат, чтобы с порога так взбесить моего застегнутого на все пуговицы брата?
— Давай-ка без фамильярности, окей? Ее зовут Катя.
Слышу глухой смешок, до краев наполненный спокойствием и уверенностью в себе. Это приводит к определенным мыслям: он не лебезит, даже не пытается притвориться, а значит, за спиной у него есть фундамент. Это сразу ясно. Человеку, который работает с большими деньгами, издалека видно другого человека с хорошим капиталом. Считайте это привычкой или опытом, но по одному смеху я сразу понимаю: Паша не простой. Далеко не простой... Но кто он? Это уже вопрос гораздо интересней...
— Да брось, я же ничего такого не имею в виду, — отвечает ровно, чем только подтверждает догадки, — Это же я писал ей карточки с текстом, чтобы она его запомнила лучше. Когда под стол пешком ходила и участвовала в спектакле о девочке-Герде...
— Вообще-то, о Снежной королеве.
Катя поправляет его с улыбкой в голосе, тот дарит ей смешок.
— Правда? Мне всегда казалось, что о Герде...
Сай громко фыркает.
Понятно. Ревность. Прикрываю глаза с отстойной улыбкой и киваю сам себе.
Бесится.
У него, кстати, с ревностью разговор иной. Не такой, как у меня. И это может стать проблемой, конечно, если все пойдет по той же дороге — это его единственная, ахиллесова пята. Если я реагирую более-менее спокойно, то Сай может вывести из себя один неосторожный взгляд.
Отсюда, наверно, и стереотипы? О нас, восточных мужиках? Что нам крышу рвет и все такое? Ему точно рвет. Давай-ка полегче.
Звучит очередной вздох, принадлежащий Паше.
— Понял, принял. Ровно ты к этому относиться не сможешь.
— Не надо трогать!
Тихий звон, еще одна усмешка.
— Да я просто посмотреть. Фигурки крутые!
— Это коллекционная вещь!
— Да-да-да... Ух ты! А это ваши дети?
Еще один стук.
— Я же сказал — не надо трогать!
— Да боже, расслабься! — устало вздыхает, слышу шаги.
Тут вступает Катя.
— Паш, ты сказал, что тебе нужна помощь? Может, перейдем к делу, или ты так и будешь дальше выводить моего мужа из себя?
— Звучит заманчиво. Его достаточно просто вывести из себя, но…нет. Мне действительно нужна твоя помощь.
— С чем?
— Точнее будет сказать, с кем.
Понимаю даже я — Лиза; еще раньше, чем имя моей девочки действительно звучит из уст Кати.
— Ты хочешь помириться с Лизой.
Это не вопрос, да и глупо о таком спрашивать — очевидно, да.
Паша молчит.
Тишина давит.
Чего он тянет?!
Шаги.
Пауза накаляет сильнее. Такое ощущение, что ему самому необходимо собраться, и я его с какой-то стороны понимаю. Лиза — самая сложная женщина, которую я когда-либо знал. Нет, тем она и прекрасна, но все-таки…характер у нее, очевидно, не сахар. Они с Катей как две диаметрально противоположные оси — разные во всем. Если одна из них больше покорная, спокойная, мягкая, вторая — чистый пожар. Никогда не знаешь, как она отреагирует, но точно уверен, что отреагирует бурно: эмоции — ее второе имя. Прекрасное в своем несовершенстве, силе и притягательности.
Поэтому да, я его прекрасно понимаю. Сам не знаю, с какой стороны, блядь, к ней подступиться!
