— Ты…играл? — растерянно спрашивает Сай, и я понимаю его реакцию.
Представить нашего отца за столом? Это что-то совсем странное. Он не азартный человек от слова совсем. Прохладно относится ко всему, включая любой спорт. Даже у меня азарта больше…
— Было дело, — слышится его тихий смешок, но ни я, ни брат веселья не разделяем.
Сай спрашивает снова.
— Поэтому мама запрещает играть нам? Ты что-то проиграл? Ему?!
— Не совсем так. Я никогда не играл с Андреем.
— Я не…
— Андрей был моим очень хорошим другом много лет. Я даже стал крестным его сына, а потом…совершил ошибку.
— Ка…кую? — аккуратно спрашиваю на этот раз я, сразу встречаясь с ним взглядами.
— Я попросил его об одолжении, что привело к ужасным последствиям. Он меня так и не простил, да и я себя тоже…Пожалуйста, не говори, что вы связались с Долгоруковым…умоляю.
Усмехаюсь.
Нет, это действительно забавно. В теории точно…
Отвечаю ему его же словами:
— Не совсем так.
— Так ты с ним играл, да?!
— Я женился на его дочери.
Отец резко расширяет глаза, и я снова усмехаюсь, двигаюсь ближе к столу, а потом беру сигарету, поджигаю ее и киваю.
— Да. У него есть дочь. Елизавета
— Ты не проверил свою жену?! — вдруг повышает он голос, — Серьезно, Адам?! Ты не проверил, на ком ты женишься?! А если бы…
— Думал, что это сделал ты! — огрызаюсь и щурюсь.
Знаю, что сглупил. Наверно, и стоило бы? Да? В нашем кругу всегда проверяют женщин. Даже у Сая есть досье на его святую Катюшу, а я…нет, если так подумать, не жалею. Это ненормально, а я хотел, чтобы хоть что-то было нормально. Наверное, подсознательно я всегда знал, что рано или поздно разрушу наши отношения из-за своей конченой башки? Хотел хоть где-то не быть виноватым и мудаком? Возможно, проверь я ее изначально, сейчас не ловил бы такие приколы — это да; а я все равно не жалею.
Потому что верил ей как себе, и продолжаю верить несмотря ни на что.
Такая вот больная и странная у нас любовь однако.
А теперь дыши. Не психуй. Сосредоточиться…
— Рассказывай все, что между вами произошло. Я хочу знать.
— Это вас не касается. Мы с Андреем давно решили наши проблемы и…
— Это не тебе выбирать! Рассказывай! Или я к нему поеду, но, блядь, так или иначе все узнаю!
Мой голос эхом отбивается от стен и будто точно наводимыми ракетами бьет прямо по отцу.
Чего ты так боишься?! Какую тайну так усердно охраняешь?!
Сейчас уже дело не в Лизе. Точнее, не принципиально в ней, а в себе самом! Я хочу знать! Я, блядь, имею на это право!
Именно стук клавиш ноутбука нарушает тишину, а не радио, которое пусть и тихо, но играет. По крайней мере, для Кати это именно так.
Она напряжена.
Столько времени утекло…Павла ей довелось увидеть в последний раз чуть больше десяти лет назад. Тогда он был другим. Высокий, но щуплый, без всех этих татуировок, только блеск в глазах, да дюжая харизма. У них с Лизой она на двоих. В смысле, в каждом свой пуд, но это их здорово объединяет, и это именно то, что всегда ее поражало.
Невероятное обаяние и теплота взгляда.
У Паши и Лизы — разные мамы, тем не менее они очень схожи. Наверно, гены их отца доминантные, да? А может, просто звезды так совпали? Нет, тут точно дело в генах…
Интересно, мои дети тоже будут похожи больше на Сая?
Об этом она задумывается сильно, но скорее хочет отвлечься.
Неловкость.
Вот что она ощущает, пока старательно вглядывается в дорогу, чтобы только лишний раз не посмотреть на него.
Хотя хочется. Ой как хочется! Паша стал настоящим мужчиной, и сейчас, сидя в машине, наполняет запахом своего парфюма салон и все ее нутро. Он тоже другой, кстати. Более мужественный, с нотками цитруса, а еще солнца.
И он греет.
Так, что хочется врубить кондиционер помощнее, но она только ерзает на сидении и снова вслушивается в симфонию быстрых, лаконичных ударов.
Потом пропускает удар собственного сердца, когда взгляд случайно падает на его руки. Сильные, с ярким канатом вен, но если у ее мужа, пусть анатомия и схожа, они у него более грубые. У Паши они другие. Нежные, как у пианиста. На мизинце у него кольцо с каким-то причудливым камнем. Ей неожиданно хочется подтянуть руку поближе и рассмотреть вместе с татуировками и браслетами, но она себя одергивает и хмурится.
Господи, о чем ты думаешь вообще?
Паша вдруг тихо усмехается.
— Я все вижу.
О нет.
Катя краснеет так сильно, что могла бы сейчас встать заместо светофора и регулировать движение! Но она этого, конечно же, не сделает. А вот притворится, что ничего не понимает? Это всегда за милое дело.
— О чем ты?
— Ты меня рассматриваешь.
Ненавижу.
Паша — человек с особым стилем общения, от которого она уже успела отвыкнуть. Достаточно прямолинеен, слишком умен, саркастичен, а еще абсолютная заноза в заднице! То есть вывести из себя любого — за милую душу; притом делает он это обычно не специально, просто так уж сложилось.
А сейчас, она уверена, все с точностью до наоборот.
