Наверно, если его сердце измерить сейчас — это будет что-то определенно очень быстрое. Очень-очень быстрое.
Смахиваю слезы, улыбаюсь — он такой счастливый…
Ты правда счастлив? Правда… Мне не нужно слышать — я это чувствую.
— Ну… — начинает врач, и Салманов сразу реагирует, резко повернув на нее голову.
— Что-то не так?! Какие-то проблемы?!
Усмехается.
— Нет, никаких проблем нет. Ребенок здоров, развивается правильно, просто он большой. Уже сейчас ясно…
— А кто это будет?
— Давайте посмотрим…так…ну же, малыш, не прячься, — еще один смешок, пока прибор рыскает по моей коже в поисках заветной информации, — Стеснительный.
Это он в отца…
Который вообще не дышит! Замер! Глаза выпучил!
— Адам, дыши, — шепчу, но опять никакой реакции.
Он только быстро смотрит на меня — снова в экран. Губу прикусывает…
Ох, боже. Бедолага…
— Так, родители. Кажется, у вас будет мальчик!
Мальчик…
Так приятно отражается в сердце…
— Мальчик, — повторяю тихо, а Адам сразу за мной.
— Сын…у нас будет сын.
— С очень сильным сердцебиением! Готовы услышать?
Киваю.
И если до этого момента мне казалось, что самый счастливый миг — вот он! Нет. Самый счастливый пришел вместе с уверенными ударами маленького сердца.
От которого дух захватило. Горло зарезало. В носу закололо — только теперь от счастья! От самого великого счастья…
Я улыбаюсь во все тридцать два, издаю еле слышный выдох, а когда на Адама смотрю — рыдать хочется просто максимально! Он быстро прикладывает указательный и большой палец к глазам, отворачивается — тебе тоже, да? Так это нормально…все это нормально.
Тянусь, касаюсь нежно руки и когда он смотрит мне в глаза — шепчу.
— Я тоже безумно счастлива, малыш. Спасибо тебе…
— Мне? — хрипло усмехается, — Это тебе спасибо, Лиз. Это ты сделала это чудо…
И поспорить бы. Мне очень хочется поспорить! Сказать, что одна бы я не справилась, но мне кажется, что говорит он сейчас не об этом. О другом…
А я все равно отвечаю!
— Одна бы я не справилась.
И не только потому, что хочу его поддержать! А потому что я действительно вижу, как ты стараешься меняться. И как у тебя получается — это тоже чудо. Заставить тебя сдвинуться с места даже тебе самому — это большое, большое чудо. Значит, ты этого действительно хочешь, да? Значит, у нас все еще есть шанс…может быть, он был всегда? И тогда значит, что я не зря за тебя столько боролась.
За нас.
Машина медленно останавливается напротив входа в Большой театр, и я с замиранием сердца смотрю на величественное,
Красиво.
Сегодня здесь много народа, нужных людей, а еще много потенциальных проблем, конечно, да и вообще все достаточно сложно — но я позволяю себе на мгновение замереть и насладиться.
Сегодня я расскажу всей элите Москвы, что у нас будет ребенок. Сегодня узнает его семья. «Сегодня» станет тем самым днем отсчета, потому что я уверена, что она тут же нарисуется на горизонте.
Я это знаю!
И делаю очередной свой выбор осознанно.
— Лиз, ты уверена? — звучит тихий голос Паши, хмыкаю.
— Между двух зол, что обычно выбирают?
— Я предпочитаю вообще не выбирать.
Теперь усмехаюсь и бросаю на него взгляд. Потом крепко сжимаю ладонь на рычаге передач, которую он так и не убрал. Будто еще мгновение — возьмет и просто сорвет тачку с места! Унося меня подальше от потенциальной опасности.
Но нет.
Нет.
В этом, по сути своей, нет смысла. Я действительно делаю свой выбор осознанно, ведь выбираю его. Свою семью. И борьбу за свою семью.
— Она все равно узнает, Паша. Это случится так или иначе, понимаешь?
— Всегда можно уехать. В L.A сейчас круто.
— Я не стану бежать, — говорю жестко, — Особенно от старой, вонючей извращуги! Нет! Не побегу.
— Лиз…
— Он — моя семья. Наш ребенок — моя семья. И он заслуживает, чтобы его воспитывали сильные родители, которые могут его защитить, а не прятаться по угла! Я могу. И Адам тоже может. Ему просто нужно дать на это шанс. Тем более, я не позволю какой-то твари отнять у моего сына ничего, особенно его отца!
Паша поджимает губы. Он знает. Я рассказала. И он, конечно же, согласился помочь, ведь как оказалось, наша история с Салмановыми гораздо глубже…
Но это сейчас не главное.
Мы все продумали. Все! И это уже наша игра, план и стратегия, в которой первым пунктом стоит относительно простое — выйти из машины.
Так начинается борьба.
Снова смотрю на здание и тихо, недобро усмехаюсь.
— Она все равно узнает, и я не позволю, чтобы ее появление стало для меня сюрпризом. Хватит! С этого момента решать буду я. Когда нам расставить точки над «i» и при каких условиях — решать буду я. Пусть Изи и покажется, что ситуацией все еще руководит она…
Паша улыбается, я слышу по голосу…
— Я буду держать руку на пульсе. Уверен, что мы найдем много чего интересного, а отец поможет увидеть, где искать. И как это использовать. Она не с той семьей связалась. Определенно.
— Она связалась не с той семьей еще на этапе, когда возомнила, что может шантажировать Адама. Как только Натан Альбертович узнает…
— Мы ее со всех сторон поимеем, малышка.
— Точно.
