Поэтому не смейтесь над дураками. Над ними смеются — все. Так что же — все…? Тогда давайте смеяться зеркалу. Результат тот же — никакого, зато и опасности тоже никакой.
Осторожней со смехом — это горькое лекарство: его глотают и кривятся. Смех может убить любую болезнь — если повезет. Если совсем повезет — вы сами при этом можете остаться живы. И даже выздороветь. От чего? От всего, на что глаза бы не глядели. Пусть глядят. А вы смейтесь.
В крайнем случае, можете смеяться надо мной. Я не обижусь. Ваш смех продляет мою жизнь. Так что спасибо.
— понять невозможно. Фантасты занимаются планированием или плановики занимаются фантастикой? Читаешь роман — какой-то производственный доклад. Читаешь доклад — какой-то фантастический роман. Не говоря уже о жалобной книге — просто какое-то полное собрание трагедий Шекспира.
Как отличить? На какое место бирки привязать? Вот в морге — там ясно: у каждого на ноге — кто такой.
А то. Как называются люди, работающие в поле? Полеводы? Нет — это симфонический оркестр. В полном составе. А вот там поют. Наверное, хор? Нет — это бригада механизаторов празднует шефскую помощь. А кто, собственно, кому помогает? Механизаторы помогают — выполнить план магазину.
Те, кто разводит свиней, — это свиноводы? Ошибаетесь — это летчики. Ведут подсобное хозяйство. А где же свиноводы? А вот — ведут пионеров. Деревья сажать. А что делают лесники? Может, водят самолеты, поскольку летчики заняты?
Говорят, где-то недавно поезд с рельсов сошел. А что странного, у железной дороги тоже план по сдаче металлолома. Она его разом перевыполнила. Премии получили.
Вон в кабинете зубы сверлит — думаете, зубной врач? Нет, сверловщик третьего разряда. Врач на овощебазе картошку перебирает. А грузчики оформляют наглядную агитацию. А художник на стройке работает — квартиру хочет получить. Строитель квартиру уже получил и ушел работать в автосервис. Объясните, кем он там работал, что получил восемь лет с конфискацией?
Инженеры кроют крыши. А вот продает им шифер — это продавец? Нет, кровельщик. И сует он кому-то в лапу. Взяточнику? Нет — ревизору. Недаром призывают: овладевайте смежными профессиями!
А как отличить: какая смежная, какая основная? На основной зарабатывает сто рублей, на смежной — покупает «Жигули».
Вот в темноте из магазина топают фигуры с мешками. Воры? Не оскорбляйте, это по смежной профессии. По основной — скромные герои торговой сети.
Вот ударники вкалывают по двенадцать часов в сутки. Работяги? Нет — это отдыхают в законном отпуске научные сотрудники. На шабашке. И зарабатывают за этот отпуск столько, сколько за весь остальной год. Как же они выдерживают? А они весь остальной год отдыхают: сидят в лаборатории и играют в шахматы.
А вот эти туфли шил уж точно сапожник. Нет — шофер. Сапожник работает на кране.
Учтите, что написал это все электрик, пока я чинил проводку.
Нам некогда. Мы сдаем. Мы сдаем кровь и отчеты, взносы и ГТО, рапорты и корабли, экзамены и канализацию, пусковые объекты и жизненные позиции. Жены говорят, что мы сдаем. Сдаем к юбилеям и сверх плана, по частям и сразу, в красные будни и в черные субботы. Сдаем в гардероб и в поддержку, на подпись и на похороны, в ознаменование и в приемные пункты, на утверждение и на водку, за мир и за того парня, сдаем на время и на ученую степень, деньгами и зеленым горошком, в местком и в архив, сдаем раньше срока, стеклотару и билеты в театр, потому что в театр некогда.
У нас — своя трагедия. Нам некогда. Мы работаем. Труд красит человека. От этой краски за месяц отпуска еле отходишь.
У нас слишком много начальников и лейкоцитов в крови, воды в сметане и конкурентов в списке на жилье, проблем для голов и голов для ондатровых шапок, поэтому мы плохо выглядим.
Нам надо отдохнуть. Прийти в себя. Полежать. Послушать тишину. Понюхать молодую травинку. А то некогда. Некогда читать книги и нотации детям, писать жалобы и диссертации, ходить в гости и на лыжах, посещать театр и дантиста, делать гимнастику, думать о жизни и рожать детей.
А если не будет детей, то на черта нам вообще вся эта карусель?
Енералов принес главному редактору условленную повесть. После ухода автора главный устало снял улыбку: Енералов имел имя, имел репутацию, имел вес, из чего следует, что он много что имел, а в частности шестьдесят процентов аванса по договору.
На редколлегии все посмотрели друг на друга, и курящие закурили, а уже некурящие достали валидол.
И стали редактировать. Завотделом прозы ознакомился с первым абзацем и передал рукопись редактору. У него было особое мнение о Енералове. Редактор не ознакомился с первым абзацем и передал рукопись практиканту. У него было еще более особое мнение о Енералове. Практикант прочитал и тоже составил мнение о Енералове, кое и высказал вслух в непосредственной форме, за что ему прибавили рецензий на десять рублей.
Практикант хотел стать писателем: он переписал все по-своему.
