Она и сама готова была разреветься. Шум терзал ее нервы, взвинченные недосыпанием. С этого борта были видны очень живописные скалы; от них отломились три остроугольных валуна, которые теперь лежали наполовину скрытые в оливково-зеленой воде. Ее пальцы затосковали по кисти, острое желание писать охватило художницу.
Дели закрыла глаза и сделала глубокий вдох. После этого она спустилась вниз, чтобы приготовить детям еду. Благодарение Богу, они растут и года через три все мальчики уже выйдут из пеленок. Впервые за все время ей захотелось убыстрить ход времени, чтобы освободиться от этой кабалы.
Меж высоких желтых скал воздух был неподвижен и душен. Река, разомлевшая от жары, казалось, задремала.
Команда обливалась потом, пока грузила дрова со склада у поселка Лирап. Тедди Эдвардс не захотел ждать, пока они освежатся купанием. Купаться надо рано утром либо во время движения судна, заявил он. Сам Брентон так и делал. Когда они отчалили, один юнга спустился в шлюпку, привязался веревкой и окунулся в нагретую солнцем воду.
Капитан стоял в рулевой будке, босой, в хлопчатобумажных рабочих брюках. Тыльной стороной ладони он вытер бусинки пота на верхней губе.
– Ты не можешь взять у меня штурвал, Бен? – спросил он. – Я хочу искупаться.
Помощник, сменившийся с дежурства, отдыхал в маленькой каюте, которую соорудил для них с механиком на корме, когда семья капитана увеличилась.
Брентон снизил скорость вполовину и сделал красивый прыжок с кожуха гребного колеса. Вынырнув, он схватился за румпель, взобрался на палубу и прошелся по ней, бодрый и освеженный купанием. Ласковая, прохладная на глубине вода наполнила его отвагой и безрассудством. Он не стал подниматься снова на кожух, а перепрыгнул через проволочную сетку и встал, балансируя на самом краю палубы, впереди большого колеса.
Дели кормила малыша на палубе, чтобы освежиться на легком ветерке, поднимавшемся от движения судна, увидела его и вскочила на ноги.
– Постой! – воскликнула она. Она видела, как поправился он за последнее время, как потяжелела его фигура, а среди золотых кудрей появились седые пряди. А он и не думает отказываться от своего мальчишества!
– Только не под колесо, дорогой! Прошу тебя!
Он помахал ей рукой, улыбнулся белозубой улыбкой, повернулся, набрал в легкие воздуху и нырнул – точно под вращающиеся лопасти. Дели закрыла глаза и сосчитала до двенадцати сердечных ударов. Когда она открыла их снова, голова мужа качалась на волнах, оставляемых их судном.
Он подплыл по диагонали к берегу, быстро пробежал вперед, перепрыгивая через корни и поваленные стволы, пока не обогнал судно на достаточное расстояние. После этого он поплыл навстречу «Филадельфии» и взобрался на палубу по румпелю, как и прежде.
Дели была разъярена. От пережитого страха у нее тряслись руки.
– Как ты можешь? – кричала она, когда он проходил мимо, направляясь к себе в рубку. С него ручьями стекала вода, а глаза были яркие, почти зеленые. – Если тебе наплевать на то, что я чувствую, не мешало бы вспомнить про детей. Выпендриваешься, словно десятилетний мальчишка! У тебя уже не та фигура для таких фокусов. Что будет со всеми нами без тебя – ты подумал об этом?
Он замер на ступеньках и взглянул на нее сверху вниз. Дели неистово размахивала перед его носом бутылочкой из-под молока. Глаза его зажглись гневом и гордостью, подбородок высокомерно вздернулся. Он решил ее проучить, чтобы впредь она не кидалась такими словами.
– Ах вот как? – с расстановкой произнес он. – Тогда я проделаю это еще раз, специально для тебя.
Не взглянув на нее, он спустился на нижнюю палубу, перепрыгнул через сетку и нырнул в воду впереди колеса. В ровных всплесках лопастей произошла секундная задержка, после чего они вышвырнули назад его безжизненное тело, подхваченное волнами кильватера.
Дели положила ребенка прямо на пол и бросилась в рубку. Через секунду пронзительный крик гудка эхом отозвался на безмолвный крик в ее сознании. Сразу остановиться было нельзя – надо было выпустить пар, хотя бы частично. Она помогла Бену повернуть колесо в обратную сторону. «Филадельфия» стала поперек фарватера, матросы спустились в шлюпку и подняли бесчувственное тело Брентона на борт.
Он не был ни покалечен, ни изуродован, однако у основания черепа была ужасающая рана. Дели приложила ухо к его голой мокрой груди и услышала слабые удары сердца.
– Он жив! – вскричала она, и благодарные слезы полились по ее мертвенно-бледному лицу. – Помогите мне перенести его в кормовую каюту: мы не должны тревожить его больше, чем это необходимо. – Рядом с нею появился испуганный Гордон, готовый расплакаться. – Пойди присмотри за маленьким, сынок, и постарайся не разбудить Бренни. Папа ушибся, но не очень сильно.
Она обложила Брентона бутылками с горячей водой и влила ему в рот немного бренди. Обеспечить ему тепло и покой – это все, что можно было для него сделать, пока они не доберутся до больницы в Ренмарке.
Подошел Чарли Макбин. Его суровые голубые глаза под лохматыми бровями смотрели мягче обычного.