— Просто гуляли, вот и все. Мельбурн, оказывается, слишком тесен, — сказал Максимилиан и блеснул браслетом, украдкой взглянув на часы. — Но мы сегодня как договорились, Берт?
— Да, конечно, Макс, я буду просто счастлив отобедать в присутствии мадам Гордон, — сказал он с французским прононсом.
— Не вижу никакого счастья, — сказала Дели холодно, взяв Максимилиана под руку. — Или это комплимент?
— Нет. Хотя — да, — усмехнулся он и, казалось, смутился еще более.
— Дели, Берт любит говорить комплименты, так что придется привыкнуть, — сказал Максимилиан и снова украдкой взглянул на часы.
— Я думала, известный скульптор должен быть гораздо старше, — сказала Дели и услышала в своих словах ироническую, почти язвительную усмешку.
— Ну, мисс Гордон, я ненамного старше вас, мне кажется; а Максимилиан говорил, что вы известная художница, так что я, в свою очередь, тоже могу удивляться. Я слышал о вас нечто хорошее — о, но это было так давно, что я уже не помню. Вы, видимо, покинули небосклон австралийской живописи, ваше искусство теперь радует американцев или французов, не так ли?
«Что он сказал! Он с ума сошел, или издевается, или действительно так считает?! Вроде бы он говорил совершенно серьезно, неужели ему действительно кажется, что мы с ним по меньшей мере одного возраста?!» — проносились мысли в голове Дели.
— Да, я уезжала, я долго странствовала по реке, — уклончиво сказала Дели.
— Но сейчас, я уверен, вы собираетесь озарить австралийское искусство своим появлением, так же как озарили вдруг этот день для меня? — сказал Берт, чуть улыбаясь.
Дели увидела, что сеточка морщин возле глаз стала гуще и отчетливее от его мягкой улыбки.
— Вы испачкались в краске, — сказала она.
— Да? О, с головы до ног! — сказал он, оглядев свои руки и бархатную блузу.
— Вот здесь, на подбородке и на губах, — сказала Дели и, взяв у него носовой платок стала оттирать у него пятно на подбородке, затем несколько раз провела им по губам.
— Благодарю, мисс Филадельфия, извините…
— Что вы! Я сама, когда работаю, такая же бываю, даже хуже, — сказала Дели, чуть улыбнувшись.
— Однако нам пора, Берт, — сказал Максимилиан, нетерпеливо беря Дели под руку.
— Пора? Ах да! Это тебе пора, Макс, а я успею, — сказала она и подумала о том, заметил ли Максимилиан небольшие розовые пятна на скулах от посетившего ее странного волнения.
— Макс, такой чудесный день, куда торопиться? — вскричал Крайтон.
— Берт, мы встретимся вечером, у меня еще куча дел.
— Ну так оставь мне хотя бы мисс Гордон, иначе я не доживу до вечера, — сказал Крайтон, печально качая головой.
— Ну что ж, пожалуй, тебе, Дели, будет немного веселее — поговорить об искусстве, ведь ты жаловалась, что соскучилась по подобным разговорам. Если хочешь, можешь остаться, если, конечно, тебя не сведут с ума его комплименты. Не боишься этого?
— О, я не буду обращать на них внимания, — улыбнулась Дели.
— Ну, тогда я за тебя спокоен. Однако, Берт, может быть, сейчас не к месту говорить, но… я собирался сказать тебе вечером. Право, не знаю, как ты к этому отнесешься, но я вижу, что ты восхищен Филадельфией — и ты поймешь меня. Дело в том, что это моя, как бы тебе сказать… Скажу откровенно: Филадельфия — моя будущая жена, мы на днях отплываем в Лондон — я окончательно решил развестись, увы, с твоей сестрой…
— Максимилиан! Я ничего иного и не мог предположить! Мне, несчастному, остается только завидовать, и больше ничего! — воскликнул он с пафосом.
— Да, Макс, ты был прав, мистер Крайтон действительно может свести с ума, — засмеялась Дели, — я уже опасаюсь с ним оставаться…
— Макс, не забирай от меня мисс Гордон, или я не знаю, что сделаю с собой!.. — воскликнул весело и звонко Берт Крайтон. — Я просто утоплюсь в этой луже с лебедями, и вам придется обедать без меня.
— Макс, придется пожалеть мистера Крайтона, — сказала Дели, заглянув в серые прищуренные глаза Максимилиана. Она поняла, что он действительно нервничает и крайне спешит. — Мы немного прогуляемся здесь, а потом, я надеюсь, мистер Крайтон посадит меня в такси.
— Берт! Пожалуйста, просто Берт! — воскликнул он, гладя себя по груди ладонью и размазывая на черной бархатной блузе пятна от охры и левкаса.
— Хорошо, Дели. Если ты не против, оставайся, а мне действительно пора, — сказал коротко Максимилиан, быстро и сухо улыбнулся Берту, чуть приподняв свою серую шляпу, которой прикрывал лысину от солнца. — Тогда ты довезешь Дели до супермаркета, а вечером встретимся. Все, я уже исчез, — сказал Максимилиан и ушел.
Дели осталась вдвоем с Бертом Крайтоном. Она быстро взглянула на него, поймав на себе неотрывный, пристальный взгляд, и решила спросить о чем-нибудь отвлеченном. Посмотрев на этюд, она сказала, стараясь придать своему голосу холодный и профессиональный оттенок:
— Очень неплохо, мистер… простите, Берт. Я теперь понимаю, почему Максимилиан все время вас называет живописцем, для скульптора вы сносно владеете кистью.
— Ну, мне наверняка далеко до вас, Филадельфия, у вас сколько было в Европе выставок?
— Ни одной. Я патриотка Австралии.
