— О, такая восхитительная пара! Я только вас жду, я давно бы уже ушел домой, но ведь вы же обещали мне, обещали! Это совсем недорого, ну пожалуйста, что вам стоит! Вы уезжаете в Англию и на память увезете этого чудесного страуса, у вас ведь в Англии не растут страусы, простите, не живут страусы?! Это будет восхитительная память! Умоляю вас!..
— Ну хорошо, если это недолго, — нехотя сказала Дели.
Фотограф чуть подпрыгнул и стал суетиться вокруг Дели и Берта. Она боязливо подошла к страусу и положила руку ему на шею, как просил фотограф, с другой стороны от Дели встал Берт, так что она оказалась между страусом и Бертом. Это наверное довольно глупо будет выглядеть на фотографии, но что делать.
Фотограф накинул на себя черную ткань, высунув из-под нее руку со вспышкой.
— Сейчас, одну секунду, сейчас вылетит птичка, пожалуйста, улыбайтесь, вот сейчас…
Но Дели не увидела, как вылетает птичка, она почувствовала, что руки Берта обхватили ее как раз в тот момент, когда она, застыв, смущенно улыбалась, глядя в глазок камеры, и на своих губах она ощутила его горячие губы, ощутила его горячий острый язык. Все произошло в долю секунды, Дели хотела оторваться от него, потянула рукой за шею страуса, и как раз в этот момент раздался небольшой хлопок вспышки.
Дели вырвалась и с силой ударила Берта по щеке.
— Подлец! — прошептала она, задыхаясь.
— Дели, не сердитесь, — сказал он улыбаясь и потирая щеку грязной ладонью с зеленоватыми пятнами от краски. — О Дели! Я ужасно виноват, я вас немного испачкал! — вскричал он, страдальчески подняв свои длинные черные брови.
Дели взглянула и увидела, что на ее белом костюме остались небольшие пятна берлинской лазури и охры, такие же, как и на его черной блузе.
— Негодяй! Уничтожьте фотографию, — сказала она фотографу и быстро пошла к выходу, но ноги у нее с каждым шагом все слабели и слабели, становясь ватными; казалось, они сами замедляли шаг, дожидаясь, когда ее догонит Берт.
— Если хотите, пожалуйста, мы уничтожим, сколько с меня, вот получите, — услышала она, как говорит Берт фотографу.
Через несколько секунд он догнал ее. Дели краешком глаза посмотрела на него, но прежней вульгарной веселости на его лице она уже не увидела. Возле его глаз лучились многочисленные морщинки, но его глаза улыбались уже по-другому.
Некоторое время они шли молча, потом он сказал:
— Теперь я действительно завидую Максимилиану.
— Мне плевать на вас, Берт, как-нибудь вечером я еще потерплю ваше присутствие, но больше вдвоем мы никогда не будем!
— Очень жаль. Повторяю, мне жаль вас, жаль ваш талант, — серьезно сказал Берт, по-прежнему улыбаясь глазами.
Дели остановилась, хотя и не хотела; она почувствовала мелкую отвратительную дрожь в ватных ногах.
— Вы действительно считаете, что пейзаж неплохой?
— Помилуй, Дели, ты лучшая, да и единственная женщина-художник в Австралии, неужели ты сама этого не знаешь?..
У Дели ресницы взлетели вверх, она смотрела на него, словно видела впервые в жизни. Все те вульгарные мерзости, которые она слышала, мгновенно забылись, и до нее дошло: а ведь действительно он прав, кроме меня, женщин-художников, более или менее чего-то стоящих, в Австралии нет, или, по крайней мере, она о таких не слышала. Она спросила, просто чтобы еще раз убедиться:
— Вы действительно так считаете? Я единственная приличная художница?
— А кто же еще? Назовите мне кого-нибудь! Маргарет Стерн? Так это убожество, да она уже и не живет в Австралии, она, как и многие, подалась в Америку. А кто еще? Ну назовите хоть одну!
Как ни хотелось Дели сейчас быть строгой с этим наглецом, но улыбка сама собой озарила ее лицо. Ради того, что она услышала, стоило ехать не то что в Мельбурн, а даже на край света.
— Спасибо, вот это лучший комплимент за сегодня.
— Увы, это не комплимент. Хоть я и не люблю конкурентов, но это правда.
— Фантастический мой Берт, какие же мы с вами конкуренты?! — воскликнула она, чувствуя, что улыбается еще шире и не может подавить свою улыбку.
— Ну все-таки я тоже иногда пописываю.
Он поднял брови и смотрел ей в глаза:
— Так вы не сердитесь за то, что я вас испачкал?
— Конечно, сержусь, и не только за это. Однако давайте пойдем скорее, и найдите мне такси, мне давно пора с вами расстаться.
— А мне давно пора было с вами встретиться, — ответил он серьезно и уже более весело добавил: — Хотите, я побегу сейчас на остановку авто перед парком?
— Нет, не хочу.
— А мне хочется совершить еще какую-нибудь глупость, полетать, например, на воздушном змее, хотя зачем? У меня и так есть крылья любви, я на них могу полетать, хотите со мной?
— Нет, конечно, — брезгливо ответила она, стараясь ускорить шаг, но ноги по-прежнему были словно ватные, и это было неприятно, как в жутких снах, когда хочется бежать, а ноги не двигаются, а ужас кошмара все настигает.
— Но я прошу вас, Дели, давайте взлетим в мою мансарду, я покажу вам свои скульптурные работы.
— Нет.
— Хотите, полетим в Сидней, там у меня…
— На крыльях любви? Нет, не хочу, — вновь холодно ответила она.
