Почти весь следующий день Максимилиан и Дели ездили на такси от одного супермаркета к другому, словно в Джилонге отсутствовали магазины, а они собирались ехать не на курорт, а на необитаемый остров. Дели приобрела себе несколько вечерних платьев; настояла на том, чтобы Максимилиан купил смокинг и несколько бабочек; купила себе еще два купальника.
Она долго выбирала крем для загара и мужской крем для бритья для Максимилиана. Максимилиан купил ей недорогие духи, которые ей понравились, и несколько больших заколок для волос из дерева и слоновой кости.
Из отдела дамского белья Максимилиана она выгнала и долго выбирала различные шелковые чулки: телесного цвета, черные и даже синевато-сиреневые, в которых ходили только молодые девушки не слишком хорошего поведения. Затем, ближе к вечеру, они пообедали в небольшом ресторанчике.
Дели сказала, что она не хочет видеть Берта, по крайней мере хочет видеть его как можно реже. Сказав это, она сама поверила своим словам. Имя Берта для нее вдруг стало ассоциироваться с именем какой-то Салли. Салли, молоденькая Салли!.. Что ж, пусть это его месть ей, но за что?! За то, что она питает к нему слишком теплые чувства? Которых он совершенно не заслуживает и от которых Дели никак не может освободиться…
Он — постаревший Адам, только вместо стихов Адам занялся скульптурой. Постарев, он стал еще более нервным и непредсказуемым мальчиком. Но он — это все-таки Адам. Его душа тонко чувствует искусство, он достиг некоторых успехов в скульптуре, а повадки негодяя у него лишь только оттого, что он слишком долго ждал ее, Дели. Почти тридцать лет прошло после того, как он умер, как он погиб; все-таки почти из-за нее погиб, из-за своей страсти, причиной которой была она… Но вот сейчас он воскрес в Берте — и снова на нее падают золотые отблески его карих глаз, глаз воскресшего Адама…
В ее душе не было никакой надежды, она с замирающим сердцем временами как-то отстраненно смотрела на все то, что происходит, и, словно в оправдание или в утешение самой себе, повторяла: «Пусть будет что будет… Что будет!»
В одном лишь она винила себя — у нее не было сил снова сбежать из Мельбурна, и сбежать окончательно…
Вечером Дели, сказавшись больной, не вышла к обеду, и в этот день она вообще не видела Берта.
На ласки Максимилиана она отвечала капризным, брезгливым голосом, и ее брезгливость была неподдельной:
— Уйди, у меня до сих пор температура, вчера я вся пылала, ты же видел, как горело лицо; я больна, оставь меня, пожалуйста. У нас еще будет время.
— Да, конечно, ведь у нас впереди…
— Макс дай мне уснуть. Что у нас впереди? Посмотрим!..
Поезд в Джилонг отправлялся вечером.
Берта и его спутницы долго не было на перроне, и Максимилиан уже начал беспокоиться, как бы они не опоздали. Дели и Максимилиан вошли в купе, и за пять минут до отправления прибежал Берт, а за ним в купе вошла Салли.
Это была темноволосая девушка лет двадцати, волосы ее были коротко стрижены по последней моде, и напомаженные пряди, словно приклеенные, полуколечками лежали на щеках. На губах яркая помада, а бледное тонкое лицо было слегка припудрено. Она была в открытом платье без рукавов. У нее почти не было багажа, огромные чемоданы тащил Берт.
— Добрый вечер, а вот и мы, — низким голосом, почти контральто, произнесла эта молоденькая Салли. Она протянула руку Максимилиану, тот галантно поцеловал; вежливо улыбнулась Дели — та без улыбки кивнула ей, потом спросила Берта: — Берти, мы поедем в одном купе?
— Здесь же совсем недалеко, на рассвете мы уже будем в Джилонге, — ответил Берт, — зачем нам отдельное купе?
— Да, действительно, надеюсь, что по приезде у нас будут раздельные номера в отеле? — сказала она и засмеялась басом.
Берт бросил на нее осуждающий взгляд и представил Салли:
— Прошу любить и не обижать, это та самая Салли, а это мисс Гордон и Максимилиан.
— Филадельфия, — Дели кивнула. — Присаживайтесь, что же вы стоите. Берт, у вас такой огромный чемодан, не меньше чем наши чемоданы. Я Максимилиану запрещаю поднимать тяжести, но с носильщиками была просто проблема.
— Потребуется носильщик — обращайтесь ко мне, я перенесу и ваши чемоданы и вас, — улыбнулся Берт и плюхнулся на сиденье.
Паровоз дал гудок, и поезд тронулся.
Дели посмотрела в окно, закат уже почти догорал, бросая на маленькие редкие облака последние пурпурные лучи. Звезды начали зажигаться на небосводе, но Южный Крест на светлом небе был еще плохо различим.
Дели не хотелось разговаривать с этой Салли, но почему-то подумала, что Берт взял ее не только для того, чтобы отомстить ей, но для чего-то пока неясного, чего Дели не могла объяснить.
Максимилиан и Салли разговаривали о каких-то пустяках, что погода должна быть хорошая минимум неделю, о том, будут ли хорошие номера и насколько приличные в Джилонге отели. Дели краем глаза посматривала на Берта и видела, что он был мрачен и тоже не хотел поддерживать разговор.
