— Разве это лебеди? Нет, это же пеликаны. Или я плохо вижу? — удивилась Дели, без отрыва глядя в небо на приближающихся птиц.
Вики приложила ладонь козырьком к бровям в ожидании, когда птицы приблизятся, от нетерпения она даже прикусила кончик языка, как делала в детстве. Ей очень хотелось, чтобы она сейчас не ошиблась и это оказались все-таки лебеди. Белые лебеди.
Дели тоже приложила полусогнутые пальцы ко лбу, пряча слезящиеся от солнца глаза, и первой воскликнула:
— Ты права! Вики, ты права! Наверное, это мои родители! Они сейчас глазами этих двух лебедей смотрят на меня в ожидании, когда наконец я к ним приду…
— Бабушка, вы так поэтичны, что мне даже страшно. Пожалуйста, не надо! Не надо о грустном! — воскликнула Вики.
— Чего же я грустного сказала, Вики? — спросила тихо Дели и сама же ответила: — Ничего… Или глазами лебедей смотрят на меня Брентон и Адам? Да, Адам… Я помню, Вики, как мы с Адамом, еще почти детьми, отказались есть зажаренного тетей Эстер черного лебедя. Тетя Эстер так рассердилась, что оставила нас обоих голодными. А потом все-таки смилостивилась и дала перед сном мне и Адаму поесть. И мисс Баретт тоже пришла ко мне в спальню и принесла мне в постель бутерброд с маслом и кусок сладкого пирога, чтобы я не уснула голодной. Как жаль, Вики, ах как жаль! — со стоном воскликнула Дели.
Лебеди пролетели довольно высоко над их головами и теперь удалялись в сторону реки. Дели провожала их слезящимися глазами.
— Чего же, бабушка, вам жаль?
— Как мне жаль, что все, кого я любила, — умирали. Раньше меня. Почему так, Вики? Почему? Странно, что у тебя спрашиваю, у такой маленькой, — усмехнулась Дели.
— Ну, я уже и не такая маленькая, — засмеялась Вики совсем по-детски.
— Да, ты уже не маленькая. Но и ты не понимаешь, и я не понимаю… Может быть, я в чем-то была виновата перед ними, перед теми, кого любила?
— Нет! — прервала ее Вики, совершенно искренне возмутившись. — Бабушка, вы не бываете виноватой! Такая знаменитая художница, такой уважаемый человек, такая добрейшая душа! Нет на вас вины никакой! Милая моя… — Вики подошла к Дели, обняла бабушку за шею и нежно поцеловала в щеку.
— Может быть, я была виновата, что слишком сильно их любила? Или… А может быть, в том, что я мало любила? Как ты думаешь? — совершенно серьезно спросила Дели и, широко распахнув свои синие слезящиеся глаза, требовательно посмотрела на Вики.
— Я думаю, что нам пора домой. Я уже замерзла стоять здесь в воде.
За их спинами стояла без малейшего движения, замершая словно соляной столб, мисс Бейтс, ожидая, когда же кончится купание. На ее лице не было ни малейшего раздражения — она привыкла терпеливо переносить всяческие капризы своих подопечных; и теперь она просто смотрела куда-то вдаль без какой-либо мысли или эмоции на лице. Вся ответственность за сегодняшнее купание больной старухи лежит на Вики, и если с Дели случится какое-либо осложнение или повысится температура — ответственность на внучке, а она Вики предупреждала!
— Нет-нет, Вики, мы все-таки сейчас поплывем! — воскликнула Дели, оживившись.
— Поплыве-ем? — протянула Вики. — Это просто невозможно, для меня по крайней мере! — отрезала внучка.
— А Адам, мой милый мальчик Адам, он бы мне не отказал в моей последней просьбе.
— Да, я совсем забыла, что я теперь не девушка, а юноша Адам, — спохватилась Вики, кисло улыбаясь. Ей эта игра уже надоела, она действительно начала серьезно беспокоиться, что из-за слишком долгого пребывания в воде с бабушкой может произойти что угодно.
— Вот именно, Вики, ты — Адам. И мы сейчас поплывем по этой нежной, гладкой воде… По воде воспоминаний. Поплывем, Адам… Поплывем… — тихо сказала Дели и неуклюже легла на воду.
Превозмогая боль в суставах, Дели сделала несколько слабых и шумных гребков, еле-еле шевеля в воде ногами. Вики тоже с нескрываемой тревогой поплыла рядом с бабушкой.
Дели прерывисто и тяжело дышала, через несколько секунд силы стали оставлять ее, Дели перевернулась на спину и легла на воду, едва перебирая руками и глядя в яркое синее небо.
— Поплывем, — снова тихо повторила Дели и улыбнулась.
Глаза Дели закрылись, но улыбка не сходила с губ.
— Все нормально? Как вы себя чувствуете? — тревожно спросила Вики.
— Прекрасно, Адам, — не открывая глаз, ответила Дели. — Мы снова вместе…
Так будут поступать, потому что не познали ни Отца, ни Меня.
В четырнадцать лет Адам был чудным юношей. Он учился в Сиднее, в колледже Святого Марка, и жил в пансионе, в маленькой подвальной комнате с окном, выходящим на улицу, через которое были видны лишь ботинки прохожих да копыта лошадей. Каждую неделю это маленькое окно приходила мыть служанка Эмма, так как к концу недели оно становилось совершенно черным от пыли и лепешек грязи, налипших на стекло.
