Нет-нет, не стоит переживать за меня, просто это минутная слабость. Но есть и небольшая радость: тут появился у меня поклонник! Ха-ха, я смеюсь, но ты не смейся надо мной, я сама понимаю, что я не в том возрасте… И по-моему, он всячески хочет доказать, что у него серьезные намерения. Но я повторяю, что я в растерянности. Собственно, вот этим я и хотела с тобой поделиться. Похороны прошли очень пристойно. Когда появятся некрологи в двух газетах Марри-Бридж, я тебе их вышлю, если, конечно, тебе это будет интересно. Пойми меня правильно: не только Брентон и я, но все мы, и дети тоже, понимали, что он уже не поднимется. И я даже где-то в душе рада, что он наконец-то снял с себя это бренное бытие и ушел туда, где, надеюсь, радостно и покойно.
Буду ждать твоего письма, буду очень рада ему. Если захотите провести какое-то время, пока еще стоит хорошая погода, вместе со своими маленькими подопечными на «Филадельфии», я буду очень вам рада! А может быть, и отец соберется приехать погостить на воде, отвлечься от своей шерсти; я тоже его с радостью приму и отдам свою каюту. Ничего, мы все поместимся! В тесноте, но среди друзей! Но, впрочем, как и тебя, я его тоже приглашу. Я сейчас собираюсь написать ему — многоуважаемому Аластеру Рибурну, думаю, ему тоже необходимо сообщить о Брентоне.
Целую тебя! Целую мою дорогую, милую и обожаемую, совсем еще не старую гувернантку! Увы, но, к сожалению, бывшую гувернантку! Ах, как бы мне хотелось твоего совета сейчас!
Твоя
Дели быстро пробежала по строкам глазами и осталась довольна. «Да, мисс Баретт наверняка поймет… А что она должна понять? Только то, что я буду рада видеть Аластера у себя, на «Филадельфии», вот и все! Буду рада видеть и ее, и детей Аластера, и его — ничего более». Никаких иных вульгарных намеков Дели в письме не увидела.
Она вложила письмо в конверт и взяла новый лист.
«Уважаемый мистер Рибурн! Пишу вам в несколько грустные для меня минуты. Скончался мой муж Брентон. Похороны уже прошли. Если вам будет интересно, я пришлю некрологи, которые должны выйти в двух газетах Марри-Бридж. И сейчас я отчего-то вспоминаю вас: как вы и ваши тетушки были добры ко мне, когда я болела в вашем доме, после того как привезла вам вашу шерсть, в пути немного простудившись.
Пока стоит неплохая погода, вы могли бы, если бы, конечно, нашлось время и желание, погостить на «Филадельфии» вместе с вашими детьми и мисс Баретт. Я приняла бы вас со всем радушием и попыталась заменить вашим милым крошкам даже саму мисс Баретт…»
Дели задумалась. Она хотела написать «мать» вместо «мисс Баретт», но вовремя остановилась. Это было бы для него слишком больно — упоминание о матери детей, которая от них сбежала, бросив Аластера, забыв о материнском долге…
«…Вот, собственно, и все. Таковы печальные наши новости. Однако, к счастью, дети здоровы, и «Филадельфия» очень скоро опять станет плавучим магазином.
Извините, что пишу так кратко, но у меня тяжело на душе в последние дни в связи с кончиной Брентона и с некоторыми другими обстоятельствами. Мы продали баржу одному симпатичному мистеру, который, кажется, симпатизирует мне. О, не смейтесь! Но это так, к слову. Это похоже на какое-то глупое хвастовство одинокой стареющей женщины…
Извините, пожалуйста, за нескладные и, к сожалению, печальные строки. Надеюсь на скорый ваш ответ. И сообщите: сможете ли и захотите ли вы всей семьей подышать сухим воздухом эвкалиптов. У вас ведь на озере, как всегда, очень сыро, а здесь стоит прекрасная погода, которая продлится еще довольно долго. Желаю вам всего хорошего в вашем деле, в вашем творчестве! Приезжайте вместе со своими красками! А если забудете, то я вам дам. Я уверена, что здесь у нас вы напишете прекраснейшие пейзажи… А может быть, даже и семейный портрет.
С глубоким уважением —
Она подписалась своей девичьей фамилией и не стала перечитывать. Тут и слепой прочтет, что она хотела сказать. Она специально хотела сохранить полуофициальный тон, потому что очень боялась, что письмо может совершенно случайно попасться на глаза тетушек или… О ужас! Это невозможно!
«Но мама говорила об этом! Вдруг неожиданно вернется к нему его жена?!» — отчего-то всплыло в голове у Дели, и в животе шевельнулся холодок. — Да нет. Это невозможно!.. Невозможно, потому что невозможно!..» — подумала она, но где-то в глубине души чувствовала, что в ней живет совсем другое — «возможно»!
Аластер… А ведь Аластер, по сути дела, для нее до сих пор загадка. Что их связывает? Только то, что…
