— Да, все сделают, я не сомневаюсь, — хмуро ответил Бренни и собрался уходить, но Дели его задержала:
— Бренни! Ты чем-то недоволен?
— Отчего же? Я всем доволен, — с иронией в голосе ответил Бренни.
— Ты грустишь, что… так все случилось?
— Что делать. Когда-то это все равно должно было случиться, — мрачно ответил Бренни и добавил: — Меня интересует другое: капитаном по-прежнему будешь ты, ма? — Он замолчал.
Дели поняла. Она не была бы матерью, если бы не понимала, о чем думал Бренни. За годы, проведенные вместе с отцом, Бренни абсолютно всему научился, и без всякого опасения можно было доверить ему управление пароходом. Фарватер он знает, да и многочисленные карты, которым по сорок — пятьдесят лет, во всех подробностях расскажут о том, как прихотливо меняла река за годы свое русло — где появились отмели, а где, наоборот, исчезли и образовались глубокие темные воды омутов. Карты Брентон хранил в специальном железном ящике, который запирал на ключ, висевший в капитанской каюте на маленьком гвоздике под картой Австралии, прикрепленной кнопками над рассохшимся древним письменным столом.
Но у Бренни пока нет капитанского удостоверения, ему еще надо сдать экзамены на шкипера: что делать, без этого не обойтись! Бренни, естественно, без труда сдаст экзамены на помощника капитана, а уж потом, когда будет «намотано» определенное количество миль, Бренни формально станет капитаном, получив капитанское свидетельство.
— Бренни, ты же знаешь, что нет на пароходе более надежных рук, чем твои.
Бренни насмешливо скривился, точно так же, как делал отец: чуть оскалив зубы и сощурив один глаз. Как он был похож на Брентона в эту минуту: те же густые волнистые волосы медного оттенка, легкий рыжеватый пушок на подбородке, еще не совсем похожий на щетину настоящего речного волка.
— Ма, зачем ты так говоришь? Ты же знаешь, что лучше тебя никто не управляется с нашей посудиной.
— Возможно, я и неплохо управляюсь, но придется ли мне в дальнейшем… — неопределенно сказала Дели, не глядя на сына.
— Что это значит? Как тебя понимать? — серьезно спросил Бренни.
— Видишь ли, я немножечко…
— Устала?
— Нет, не устала. Я, как бы тебе сказать… — Дели снова замялась, и на ее губах появилась виноватая улыбка, точно перед ней сейчас стоял не сын Бренни, а суровая тетя Эстер, а Дели в очередной раз что-то разбила и теперь вынуждена оправдываться.
— Ты огорчена? Тем, что…
— Нет, пожалуй, я даже и не огорчена, а… Умер твой отец, и как-то стало пусто. — И Дели, не сумев сдержаться, вновь заплакала, закрыв ладонями лицо. Она даже забыла о безмолвно стоявшем в каюте индусе, который внимательно смотрел на плачущего капитана, но, казалось, нимало не удивлялся.
Бренни подскочил к ней и присел на корточки возле кровати:
— Мама, что о тебе подумают люди? Успокойся. Капитан — и плачет, такого еще не бывало, — начал утешать ее Бренни.
— Да, Бренни, пожалуй, ты меня еще не видел в таком состоянии. Извините, — обратилась она к индусу.
Индус снова молча и вежливо поклонился.
— Я немного не в себе после кончины мужа, — вздохнула Дели, смахивая со щек слезы кончиками пальцев.
— Хорошо, госпожа, я приду в другой раз, — едва поклонился индус и быстро попятился спиной к двери.
— Нет. Раз уж вы пришли, то оставайтесь. Видимо, так будет лучше. Получать вы будете столько же, сколько прежний наш повар. Был у нас когда-то повар-китаец. Ты не помнишь, Бренни, он застрелил в конце концов одного из членов команды парохода? Этот китаец, его звали A-Ли, курил мак и очень скверно готовил. Но будем надеяться, что вы не такой.
— Не такой, не такой! — замотал головой индус, прижимая сложенные ладони к груди.
— Был у нас китаец, пусть будет теперь… Как вас зовут?
— Омар, госпожа, — заулыбался индус.
— Пусть у нас будет Омар, а я буду молить Бога, чтобы он нас не отравил, — улыбнулась Дели.
— Зачем «отравил», госпожа! — быстро воскликнул Омар. — Совсем не отравил, очень вкусно я готовил!
— Бренни, ты тогда покажи ему все мое хозяйство.
— Да, мама, покажу. А ты не переживай. Может быть, послать к тебе Мэг?
— Пусть она придет, Бренни, ты прав. Она уже вернулась из города?
Бренни печально и утвердительно кивнул.
— Мы с ней обсудим, во что одеть покойного, — сказала Дели и снова удивилась ноткам равнодушия, проскользнувшим в ее голосе.
Бренни крепко сжал ее руку и, кивнув индусу, чтобы тот следовал за ним, быстро вышел из капитанской каюты.
Дели осталась одна. Опять ее стали одолевать нестерпимо назойливые, отвратительные мысли: она теперь никому не нужна!
Она никому не нужна. Бренни будет за капитана и шкипера. Нет, она, естественно, будет помогать ему, сменять его ночью у рулевого колеса; ему будет помогать Алекс, хоть у него и нет никакого желания дальше жить на реке, но что делать. Он сейчас заканчивает колледж, и, если не поступит учиться на врача, как он хочет, ему волей-неволей придется жить на пароходе, так же как и им всем. А как Алекс поступит, если у Дели сейчас почти нет денег на его обучение? Как он будет жить, где, на какие средства — в большом городе, в Мельбурне или Сиднее?
