Короткую стрижку Дели себе так и не сделала; однако перед возвращением домой она пережила-таки нечто незабываемое. Дело было в декабре месяце; они с Мэг увлеченно обходили магазины, сокрушаясь, что у них мало денег. И тут Дели прочитала в газетах, что Росс Смит со своим аэропланом прибыл в Дарвин. Он совершил первый перелет из Англии в Австралию.
Через несколько дней его ожидали в Аделаиде, он должен был пролететь через Сидней и Мельбурн. Дели отложила свой отъезд. Вместе с толпой возбужденных людей они ожидали в парке; у всех в руках были импровизированные флажки.
Мэг плохо представляла, что именно они ждут. Она видела на картинках летающие машины, военных летчиков-асов на их хрупких аэропланах. Но ведь этот прилетел аж из самой Англии! Его аппарат должен быть значительно больше, чем все остальные.
Внезапно толпу зрителей охватило волнение. «Вон он!» – закричал кто-то. Мэг с раскрытым ртом смотрела на маленький, похожий на птицу, силуэт, показавшийся над восточными холмами.
Он быстро приближался, и скоро она смогла разглядеть двойные крылья и буквы, выведенные внизу: GHAOU, который какой-то остряк из журналистов расшифровал как: God Help All of Us.[26] Мэг неистово замахала шарфом, привязанным к палке.
Маленький аэроплан сделал круг над городом и улетел на север, в сторону аэродрома. Самодельный флаг девочки волочился в пыли. Конечно, аэроплан мог бы быть и побольше, но все же она его видела! То-то будут завидовать ей братья!
Дели не сводила восхищенных глаз с опустевшего неба.
– Весь путь от Англии! – произнесла она. – Ты понимаешь, что это значит, дитя? Когда мы плыли из Англии на корабле, это заняло у нас больше четырех месяцев. Настанет время, когда можно будет покрыть это расстояние за четыре дня. По воздуху будут доставлять почту, а возможно, и перевозить людей.
– Ну и выдумщица ты, мамочка! Ведь люди тяжелые, аэроплан не сможет поднять их – он такой маленький. И это небезопасно.
– Путешествовать по воде тоже бывает небезопасно, – возразила ей мать.
Шел 1920 год. Модницы начали укорачивать юбки, поднимая их до колен. Аэропланы были по-прежнему в диковинку, тогда как автомобили стали рядовым явлением даже в деревнях. Но дороги в провинции оставляли желать лучшего, и основным средством сообщения юга с севером оставалась река.
В январе месяце пароходы встали на прикол, начиная от Моргана вплоть до самого устья. Пришло время для ежегодного техосмотра и обновления документов. Дели решила нарастить надводные борта «Филадельфии» на восемнадцать дюймов и зарегистрировать ее, как «озерное судно» – на случай, если поступит новое предложение о доставке груза шерсти в Миланг.
Во время школьных каникул она имела возможность взять детей на судно, так как из команды она рассчитала всех, кроме Чарли и кока. За время, проведенное в Аделаиде, Дели ощутила потребность узнать свою дочь получше. В гостинице они жили в одном номере и подолгу разговаривали, лежа в темноте. Точно две маленькие школьницы они хихикали над самыми незначительными пустяками.
Отдохнувшая и освобожденная стараниями Мэг от бремени по уходу за Брентоном (Мэг была прирожденной сиделкой), Дели внезапно обнаружила, что у нее появилось свободное время. Алекс уже вышел из младенческого возраста и теперь, пользуясь присутствием Гордона, ходил за братом, как тень.
Дели, наконец, увидела свет в конце длинного темного туннеля. Она заказала новые ключи к шкафу с холстами и красками.
На сороковом году своей жизни она вновь обратилась к живописи. Поначалу, когда она садилась за весла, положив в лодку мольберт, она испытывала настоящее наслаждение от одиночества. Много лет (ей представлялось, много веков) она принадлежала другим. Теперь она была одна, наедине с солнцем, с его ослепительным отражением в воде.
Но когда она закрепила холст и попробовала рисовать, руки у нее дрожали, а отвыкшие от кисти пальцы не слушались ее. Она пачкала, портила изображение и плакала с досады, снова и снова соскабливала краски. Однако начало было положено.
…Сайрэс Джеймс явился на «Филадельфию» якобы для того, чтобы увидеться с Брентоном. Мистеру Джеймсу не требовалось быть с Дели наедине, чтобы разрушить все ее благие намерения. Ему достаточно было взглянуть на нее издалека, с другого конца судна, как в ней всколыхнулись воспоминания. После его ухода она долго лежала без сна, куря одну сигарету за другой. И так продолжалось каждую ночь. Она подавляла в себе желание, тоскуя по горячему мужскому телу, по сильным рукам, по тем сумасшедшим убийственным поцелуям, которые он дарил ей, несмотря на сопротивление. О, если бы он был сейчас здесь!
Ей было необходимо научиться подавлять свои желания, вкладывая свои нереализованные побуждения и порывы в живопись. Но как заставить себя расслабиться, если ты натянута как струна? Только самодисциплиной.
