Она подбежала к дереву, заглянула… и застыла на месте, точно вкопанная. Какие-то доли секунды она была не в состоянии пошевелиться, затем сорвалась с места и бросилась сломя голову наутек. Она оглянулась только один раз: полураздетый человек прижимался к дереву и манил девочку к себе, улыбаясь идиотской улыбкой… О, где же Адам?
Больше оглядываться Дели не посмела: ей казалось, что она слышит топот погони. Только миновав арку и выбежав на оживленные улицы, она обернулась: никого!.. Настроение у нее было испорчено: мерзкое, гнусное животное! Она пошла в сторону пристани, то и дело со страхом оборачиваясь назад. Около пристани она столкнулась с дядей Чарльзом.
– Дели, девочка, что случилось? На тебе лица нет, ты вся дрожишь. Где Адам? Я вас жду уже…
От дяди пахло спиртным, и Дели поняла, что он навеселе.
– А вот и я! Привет! Извините за опоздание. Чарльз оставил в покое племянницу и повернулся к сыну, пораженный непривычной сердечностью его интонации. Щеки Адама раскраснелись, волосы были растрепаны.
– Где ты был, позволь тебя спросить?
– Встретил дружка-одноклассника. Зашли в бар…
– Ты хочешь сказать, что оставил сестру одну? Прямо на улице?!
– Конечно же, нет! К-как можно? Дел захотелось взглянуть на з-здешний парк, и я отвел ее туда. Вот и все д-дела…
– Ты пил, щенок? – продолжительный пароходный гудок, сопроводивший заданный вопрос, придал ему саркастический оттенок.
– Пил? А как же? П-пришлось выпить за компанию. Встретил дружка, понимаешь… в школе вместе учились.
– Это мы уже слышали. Откуда у тебя деньги на выпивку? Ты истратил те полкроны, которые я вам оставил? Больше ты от меня никогда ничего не получишь!
– Ты разрешил нам купить, что хочется. Ну вот я и захотел выпить, – он стиснул челюсти, и лицо его приняло свирепое выражение.
– Ну-ну, не расходись! Живо оба в коляску! Дома я с тобой не так поговорю. Хорошо, если успеем проехать через затопленный лес до наступления темноты.
– Прости, что я не пришел за тобой, Дел, – шепнул ей Адам на ухо, когда они уселись в кабриолет. Но она брезгливо отодвинулась от него, чтобы не ощущать винных паров, не видеть багрового лица и красных глаз. Это был совсем другой Адам, он бросил ее одну, и тот ужасный человек в парке мог напасть на нее, когда она спала. Ее восхищение кузеном, – взрослым и сильным – померкло.
Обратный путь они проделали молча. Чарльз решил не возобновлять сейчас разговора с сыном, а обсудить случившееся с Эстер. Она должна знать о выходке сына, ведь это ее подачки сделали из мальчика идола, она баловала его и носилась с ним с пеленок. Пусть теперь радуется!
Постепенно мерное колыхание крупа мерина, запах лошадиного пота и кожаных вожжей успокоили Чарльза: на него сошло умиротворение, и он начал клевать носом. Вдруг его ушей коснулся испуганный крик Дели.
– Что с тобой, дитя? – встрепенулся Чарльз.
– Шелковые нитки!.. Я совсем о них забыла. Тетя Эстер очень рассердится. Что теперь делать?
– Теперь уж ничего не поделаешь. Да это теперь и неважно: у твоей тети найдется о чем поговорить. Будет уже темно, когда мы доберемся до дома. Она, наверное, рвет и мечет.
Они свернули в прибрежную низину. Было очень тихо, слышались лишь звуки высоких колес, хлюпающих по воде. На верхушках деревьев догорал закат, а внизу было уже темно. Барни меланхолично переставлял в воде ноги. Адам крепко спал.
Внезапно лошадь дернулась и стала.
– Что за дьявольщина! – выругался Чарльз, осторожно понукая мерина. – Для промоины мы остановились слишком уж круто.
Барни налег на постромки, но коляска не сдвинулась с места. Чарльз растолкал сына.
– Пойди, Адам, посмотри, в чем там дело. Вылезай, тебе говорят!
– Вылезать? – Адам тупо огляделся вокруг, думая, что он в лодке. – Но там вода!
– Пойдешь ты или нет?! – взревел Чарльз. Кровь бросилась ему в голову, сын раздражал его все больше. – Ощупай колеса и посмотри, что их держит.
Адам разулся, закатал штанины и ступил в воду, мутную от тины. Он долго шарил в темноте, но ничего не нашел.
– Посмотри с другой стороны! – приказал отец. Адам обошел коляску и с первой же попытки нащупал в воде что-то твердое, запутавшееся в колесных спицах. Это был толстый сук, один конец которого завяз в глине. Адам раскачал его и освободил колесо.
Коляска беспрепятственно покатилась дальше. Адам вскочил в нее на ходу, окончательно проснувшийся и протрезвевший от холодной воды. Передернув плечами, он надел пиджак, обул ботинки.
– Спицы не поломаны? – спросил Чарльз.
– Да вроде нет.
– Слава Богу. С поломанным колесом мы бы мучились всю дорогу, а не то пришлось бы заночевать под деревом. Тише едешь – дальше будешь.
Багряные лучи сгустились на верхних ветвях, ярко запламенели и померкли. Лес помрачнел. Барни хорошо знал дорогу к дому и поддал ходу. Стало трудно сдерживать его прыть. Вдруг без видимой причины он резко остановился. Длинный просвет в чаще деревьев говорил о том, что дорогу пересекла канава.
