– Мне виднее, что лучше, а что хуже. Филадельфия, пойди в мою комнату, детка, и возьми сантиметр из рабочей корзинки.
Когда Дели уже не могла их слышать, Эстер повернулась к мужу и произнесла яростным полушепотом:
– Разве можно быть таким идиотом, Чарльз! Ты не умеешь видеть дальше своего длинного носа. Нельзя, чтобы она повзрослела, прежде чем Адам заинтересуется кем-нибудь другим. Понимаешь?
Сраженный этой женской дальновидностью, Чарльз все еще размышлял над ее ответом, когда вернулась Дели. Девочке не хотелось сдавать своих позиций, но она решила отложить вопрос о прическе на потом. Сейчас главным был сам бал и новое платье.
– О, чудно, прелестно! – воскликнула Дели, стоя перед большим зеркалом в спальне миссис Макфи. Она чуть было не сказала: «О, как я хороша!», потому что эти восторги были вызваны ее собственным отражением. Она уже давно не видела себя в полный рост, если не считать тех редких случаев, когда ей удавалось посмотреться в зеркало, вставленное в дверцу шкафа в тетиной спальне. Девочка не любила заходить в комнату Эстер, где окна никогда не открывались, от чего воздух был затхлый, пахнущий старыми бумагами, духами и стоявшим в углу умывальником.
Она слегка повернулась, качнулась из стороны в сторону, и легкая белая вуаль окутала ее нежным облаком. Это волшебное создание – она сама, Филадельфия Гордон: темные волосы, огромные синие глаза, тонкая талия, покатые плечи, просвечивающие сквозь гипюр накидки; юбка, схваченная в талии широким голубым поясом, ложится складками, букетик незабудок приколот на груди.
– Ты хорошо смотришься, милая Дельфия, этот наряд тебе к лицу, – сказала миссис Макфи, расправляя складки на юбке. – Руки у тебя немного тонки, а кисти слишком загорелы, но длинные перчатки помогут это скрыть. – Она помолчала и с сожалением посмотрела на густую копну волос, спускающихся до талии, – Может, завить их в локоны?
– А разве нельзя их заколоть? – Дели собрала волосы и свернула их в тяжелый узел на затылке. Правильный овал ее лица сразу стал более четким, а ее нежные черты – более завершенными.
– Боюсь, что нет, дорогая: тетя оговорила это в присланной мне записке.
Прямые вразлет брови сошлись на переносице, пухлые губы задрожали от обиды. Дели бросилась ничком на постель, не заботясь о своем новом платье.
– О! Как она умеет все испортить! – безутешно рыдала девочка.
– Осторожно! Ты же сомнешь платье, – предостерегла ее миссис Макфи. – Глупенькая, ты не знаешь, как красиво будут смотреться темные локоны, если завязать их голубой лентой.
– Но я не хочу выглядеть, как приготовишка на своем первом школьном празднике.
– Перестань! Там будут и другие девочки нисколько не старше тебя.
– С распущенными волосами?
– Вполне возможно, – уклончиво ответила миссис Макфи.
В день бала Адам заехал за кузиной с букетом незабудок и гиацинтов. В простом домашнем платьице, с папильотками в волосах она имела затрапезный вид. Но когда она оделась и причесалась, все изменилось, как по волшебству: теперь ей не страшно было посмотреть в зеркало. На ней были белые чулки и атласные туфельки. Ее шелковистые локоны были стянуты на затылке лентой, так что глядя на девочку спереди, вряд ли можно было сказать, что волосы распущены. Большие глаза потемнели от волнения. А когда миссис Макфи слегка надушила ей плечи и шею, девочка почувствовала себя Клеопатрой.
Войдя в зал, залитый светом карбидных ламп, Дели поначалу растерялась. Негромкие звуки настраиваемых инструментов, воздушные туалеты женщин, строй официальных лиц, сквозь который им надо было пройти, – все это наполняло девочку волнующим ожиданием. Она сосредоточила внимание на прелестной программке для записи приглашений, к которой был привязан тоненький розовый карандаш на шелковом шнуре с кисточкой.
Миссис Макфи присоединилась к другим влиятельным дамам города и представила им свою протеже. Дели присела в глубоком реверансе. Она чувствовала на себе взгляды – одни заинтригованные, другие одобрительные. Платья у всех девушек касались паркета, а ее юбка едва закрывала колени.
Господин Макфи пригласил ее на первый вальс. Его жена танцевать отказалась. Адам оставил за собой польку и еще несколько танцев. У него была масса знакомых среди молодых людей, которые наперебой просили представить их «маленькой брюнетке». Скоро программка Дели была заполнена. Грянул оркестр, и господин Макфи закружил ее в вальсе. Она разогрелась в танце, щеки ее раскраснелись. Адам, подошедший, чтобы танцевать с ней польку, восхищенно сказал:
– Ты выглядишь потрясающе, Дел!
Сильные мужские руки обнимали девичью талию, волевой мужской подбородок почти касался ее волос… Она будто летала по воздуху, не чувствуя под собой ног.
