— Нет. Жена говорит, что он собирался до ее прихода починить воздушную вытяжку над газовой плитой.
— Кто же это в принципе мог быть? Порассуждаем.
Этот человек знал, что хозяин на несколько дней вернулся с моря домой.
Это какой-то его знакомый, или же сказал о себе, что он от знакомого. Иначе с чего приглашать его в дом и кормить завтраком.
Кому еще можно открыть дверь? Почтальону, сантехнику, монтеру, врачу. Но они не станут ни завтракать, ни, тем более, убивать. Однако спокойнее проверить: Ленэнерго, санэпидемстанцию, бытовое обслуживание, — никто в то утро не мог там оказаться?
— У тебя широкий охват, — покачал головой Юра. — Легко сказать. Но мы действительно проверили: нет, никого не было.
— Молодцы, — сказал Звягин. — Давай теперь очертим круг всех, кто знал о его возвращении. Мать. Врач в больнице. Диспетчерская служба пароходства, очевидно. Наверняка — подруги жены в парикмахерской, она просила ее подменить. Кое-кто из соседей, видимо. Родственники в Ленинграде у него еще были?
— Нет.
— Жена кому-нибудь еще говорила о его возвращении?
— Нет.
— А дочка? В каком она классе?
— В четвертом. Тоже никому не говорила. Дети в школе обычно ничего не говорят о делах своей семьи, у них свои темы и интересы.
— Все равно набирается довольно много народа.
— И ни у кого из них нет никаких побудительных мотивов для убийства. Проверяли.
Звягин снял плащ и перебросил через руку. Скривил угол прямого рта.
— А каковы могут быть побудительные мотивы убийства? Хулиганство. Деньги. Месть. Страх разоблачения. Ревность. Любовь. Оскорбление.
— Ваши действия? — безжалостно спросил Юра.
— Первое. Был ли он когда-либо замешан в контрабанде. Если да — остались ли связи.
Второе. На каких судах работал раньше. Имел ли с кем-нибудь по работе столкновения. Пострадал ли кто-нибудь из-за его принципиальности, скажем.
Третье. Были ли у него враги. Кто ему когда-либо угрожал.
Четвертое. Женщины. Не было ли у него романа с дамой, имеющей ревнивого мужа или поклонника.
Пятое. Нет ли у него внебрачных детей.
Шестое. Нет ли с кем романа у его жены, пока он в море.
Седьмое. Есть ли у него долги. Если да — то кому и сколько.
Восьмое. У моряков часто постоянные знакомства в комиссионках. Не было ли у него там подозрительных дел.
Девятое. Играет ли в карты, склонен ли к финансовым аферам.
Десятое. Был ли он когда-нибудь кем-нибудь обижен, ущемлен, обманут, обойден по службе.
Ну как? — деловито спросил Звягин. — И выяснив все это, останется лишь узнать, кому стало известно, что он дома.
— А ты не слишком широко раскидываешь сеть, пап? — поддел Юра. — Вместо того, чтобы выдать версию или хотя бы несколько версий, предлагаешь подозревать всех подряд? Так работать невозможно. Тебе придется полгорода перетрясти. Это не наши методы.
— Смотрел я в детстве такое кино — «Кто вы, доктор Зорге?». Среди прочего там показывалось, как японская контрразведка вычислила его, бывшего, казалось, вне всяких подозрений. Они просто составили схему, в которую включили абсолютно всех, кто мог иметь какое-то отношение к утечке информации. И скрупулезно прорабатывали каждую кандидатуру. Только и всего.
— Только и всего, — сказал сын. — Странно, что когда ты смотришь кино про врачей, то воспринимаешь его не как руководство к действию, а как повод для издевок над нелепицами. «Только и всего». Один пустяк — по этому делу у нас чуть-чуть меньше людей и средств, чем у японской контрразведки для охраны государственных тайн. Можно обратить на это внимание Литейного, но боюсь, что он нас не поймет.
— Пинкертоны! — рассердился отец. — Не могут найти убийцу, а в оправдание приводят доводы, что у них меньше сил, чем у японской контрразведки! Тогда перечитай «Шерлока Холмса» и определи преступника: нет следов и ничего не взято — значит, он умный и богатый, скорее всего академик, причем интересуется моряками. И иди арестовывать академика-гидролога.
— Ну я ведь тебе не советую вместо учебника по анатомии читать «Доктора Айболита», — расстроился Юра.
— По существу — на мои предложения ответы есть?
— Представь себе. По-твоему, мы зря шестнадцать суток землю роем? Он был очень спокойный, уравновешенный, миролюбивый человек, несколько пассивный даже, как утверждают. Осторожен, дисциплинирован, никогда не нарушал никаких правил, со всеми жил в мире. Честен. Морально устойчив, что называется. Ничего подозрительного, ничего предосудительного за ним не водилось. Никаких врагов, никаких обид. Короче — ни один из перечисленных тобой пунктов не подходит.
По железнодорожному мосту над Обводным погромыхивая тянулся дневной поезд «Ленинград — Москва». Звягин проводил его взглядом, сказал:
— Кто-то мог ему завидовать. Просить деньги в долг. Напомнить о какой-нибудь услуге, которую некогда оказал.
— Проверяли. Не подходит.
— Хм. А скажи-ка, моряки обычно страхуют жизнь, — он был застрахован?
— На десять тысяч.
— Деньги, очевидно, получит жена?
— Семья.
