Не успели ее отвезти, только отзвонились по рации, — следующий выезд: «придавило плитой». Парень распластался на полу цеха, как тряпичная кукла, жили только его глаза — огромные и молящие. Безмолвная толпа расступилась.
Переложить на носилки. Задвинуть в салон — машину загнали прямо в цех. Врач и два фельдшера — шесть рук: ножницы срезают одежду, лохмотья на пол; рауш-наркоз; интубируем (не идет трубка в трахею, не идет, пошла); отсос; листенон в вену; заработал «Полинаркон», задышал; подключичный катетер, капельница; давление по нулям, растет, порядок, растет; шинируем…
— На Костюшко, Витек. Быстро поедем.
Воет сирена, на виражах со звоном вылетают флаконы из держателей, хрустят в пакете пустые ампулы — полная пригоршня набралась. Сутки только начались — уже второй халат в крови, снова менять.
По возвращении на станцию, глядя сверху из окна, как фельдшер моет распахнутый салон, Звягин определенно пообещал себе никогда в жизни чужими делами больше не заниматься. Пусть ими занимаются те, кому на работе делать нечего.
И ровно через сутки он звонил в дверь квартиры, так хорошо знакомой ему по Юриному описанию.
— Звягин, — коротко представился он. — Принимаю участие в следствии. — Эта обдуманная фраза не содержала в себе прямой лжи, вполне объясняя его визит.
Наверное, вид Звягина соответствовал представлению женщины об орле-сыщике (каковым он сейчас в глубине души себя и чувствовал):
— Входите.
И, как всегда бывает, встреча с живым человеком превратила абстрактную задачу в конкретную жизненную ситуацию: игра стала действительностью, пути назад не было.
— Можно осмотреть гостиную?
— Пожалуйста…
Она была еще молода, красива резкой грубоватой красотой — крупной лепки лицо, крупная полнеющая фигура. Ощущалась в ней спокойная жесткость, рожденная осознанием потери и грядущих тягот женской жизни. Судьба ее не баловала, всего приходилось добиваться самим, а вот теперь мужа не стало, и надо жить дальше и поднимать дочку.
— Ваза стояла здесь? — зачем-то спросил Звягин, указывая на стол.
— Да, — подтвердила она то, что он и так знал от Юры.
— Скажите, у него были в доме приятели? К вам иногда заходил в гости кто-нибудь из соседей?
— Соседка с десятого этажа. Она в то утро была на работе. К нему еще иногда заходил Коля Брагин, из двести девяностой квартиры. Он тоже моряк.
— Сейчас в рейсе?
— Нет, дома.
— А кто из соседей знал, что ваш муж вернулся?
— В соседней квартире на площадке, у лифта увиделись. А так, вроде, больше никто. Извините, — она вышла, и Звягин услышал из другой комнаты: «Алиса, тебе через полчаса на фигурное катание! Опять по английскому тройка будет!»
— Школьные проблемы? — спросил Звягин, входя к ним.
М-да, была типичная современная благополучная семья: единственный ребенок, которого загоняют в английскую спецшколу и на фигурное катание, гордясь перед друзьями успехами отпрыска.
Девочка ничего не знала: ей сказали, что отец вернулся на корабль… Проявившему интерес Звягину рассказали о школьной программе, поделились надеждами и успехами, даже показали тетрадки, которые с первого класса хранились в шкафу, аккуратно собранные в пачки и перевязанные ленточками разных цветов: «На память». Очевидно, будущее дочери являлось теперь главным интересом в семье…
Брагин оказался жизнерадостным пузаном, но узнав, по какому вопросу гость, явно встревожился.
— Я ведь уже давал показания, — сказал он, не пуская Звягина дальше прихожей.
— Необходимо уточнить. — (Боится. Явно боится!) — Вы знали, что Стрелков дома?
— Нет.
— Где вы были в то утро?
— Дома. Я. А жена на работе.
— И никуда не выходили?
— Нет.
— Что вы слышали между десятью и одиннадцатью часами?
— Ничего не слышал. Смотрел телевизор.
— Какую передачу?
К разговору подключилась жена Брагина, эдакая агрессивная запятая в кудельках:
— Мы уже все рассказали, сколько можно повторять! Ходят тут, допытываются… Что, Коля его убил, что ли? Следователи…
— Леночка, — заюлил Брагин, — не надо раздражаться. Мы с товарищем поговорим на лестнице, — он сунул ноги в туфли.
— Только недолго! Обед стынет!
Пройдя мимо лифта, они вышли на балкон, второй выход с которого вел на черную лестницу. Оглянувшись, Брагин вполголоса укоризненно сказал:
— Я ведь просил вашего коллегу… А вы теперь опять. При жене…
— Ну так как все было? Правду!
— Я к ней зашел в половине десятого. А ушел в час.
— К кому?
— Синкевич Наталье Саввишне.
— Вот! — сказал Звягин. — Вот! Адрес?
— Квартира двести девяносто шесть. Этот же подъезд.
— Она это может подтвердить?
— Она уже и подтвердила. Только не ходите к ней сейчас, прошу вас!
— Почему? Чтоб успеть ее предупредить?
— Не надо так… У нее сейчас все дома, ну… Как мужчина мужчину, вы можете меня понять?..
— Тьфу, — сказал Звягин. — С этим вопросом обратитесь к ее мужу.
Вежливый смешок в ответ:
— Но ведь здесь нет уголовного нарушения?..
— Нет, — ответил Звягин. Он отчего-то повеселел. — Стрелков вообще часто заходил к вам домой?
— Заходил иногда. Посидеть, поговорить, футбол там посмотреть по телику… Как жалко парня, слов нет… Знать бы, какая сволочь это сделала…
— Ладно, — сказал Звягин. — До свидания.
