– Ну, так, листал ленту, как и всегда. У меня, понимаешь ли, проблема есть, мне тяжело с кем-то общий язык найти, я с детства такой. В школе не обижали, дома тоже всегда всё было хорошо, но вот не умею я с людьми знакомиться. А тут попался в группе какой-то, связанной с музыкой, на тебя, и, как-то, мысли в голове спутались, не знаю, как это объяснить. Вот случайно абсолютно, увидел и подумал, что может написать, мол неплохой музыкальный вкус, раз ты в этой группе состоишь… А потом подумал, что странно так писать, там же ещё очень много людей, в этом сообществе. Решил просто поздороваться, да спросить, как дела, а ты мне отвечать начала, и так каждый день, одно и тоже. Ну, а когда ты созвониться предложила, я подумал, что не надо лучше, впечатление испорчу, два раза отказал, потом понял, что, если уж ты так сильно хочешь, аж третий раз предлагала, отказывать не стоит. Вот так и получилось – заикаясь, краснея от смущения, говорил Гриша. Он старался не показывать этого, но было слышно, что он заплакать готов от того, что ему так долго говорить пришлось. А кожа, по его ощущениям, горела, будто у него температура поднялась.
– Гринь, я помню, как ты мне написал, и помню, как я уговаривала тебя на созвон. Ты немного не то рассказываешь, или не понимаешь, или вид делаешь. Сам же сказал, что в группе этой ещё много-много людей состоит. Почему ты мне написал? Ладно, пока отбросим эту тему назад. Я хочу узнать, кем ты работаешь, или где учишься? Ты не рассказываешь таких вещей, хотя у всех людей это всё стоит, ну, как бы, на первом месте в списке того, что о себе рассказать нужно. А ты, Гринь, мне каждый день о том, что ты в магазин сходил, что покушал. Мне, правда, и это интересно, но сам странным не находишь, что о тебе, как о человеке, личности, я ничего не знаю? Не то, чтобы обязана, конечно, ты сам решаешь открываться мне или же нет. Но знай, я тебе доверяю. Между нами больше тысячи километров, но я доверилась тебе и готова продолжать наше общение… Но хотелось бы, чтобы оно было не односторонним. Расскажи, пожалуйста, что сам хочешь и можешь, но чуть глубже, чем о последних 5 часах твоей жизни, – уже с претензией, пронизанной какой-то тоской, сказала Фаина. Ей явно не нравится, что Гриша не открыт с ней, ей непонятно, что происходит. Фаина ещё не знает, что у Гриши и нет никого, кроме неё. И то, что он ей рассказывает о походах в магазин и еде – это уже победа. Её злость можно понять, но она, тем не менее, подбирает слова, чтобы не задеть Григория, а вывести на разговор.
– Да ну я работаю в доставке. У нас тут на углу есть ресторанчик, курицу там делают очень вкусную. Я вот туда устроился, у меня машина от папы осталась, права я получил ещё в 18 лет, как-то по блату, через отца договорились. Ну, не ездил я, в смысле, до получения прав. Купили, может, их, не суть. В школе неплохо учился всегда, в институт поступил на инженера, закончил, но работать не пошёл, не хочется. Тут меня устраивает, платят так, что на жизнь хватает, на еду, бензин, кормят ещё здесь. Да и не пыльная работа, беру заказы, отвожу на адрес, отдаю в руки людям и ухожу. 25 лет мне, мама с папой уже умерли года как 3 назад. Мама болела сильно, а папа, может, от стресса из-за её болезни, умер через пару дней после неё, с сердцем у него что-то. Любили они друг друга очень сильно. Из дома я редко выхожу, мне нормально и тут. Скучновато бывает, я в таких случаях спать ложусь просто, – на удивление, крайне уверенно сказал Гриша. Как будто забыл, что не в своих мыслях болтает. Прогресс.
– Что ж ты, один совсем? Никто не приходит? Друзья, родственники, может, какие? – Удивленно, немного грустно спрашивает Фаина.
– Живу один совсем, никого тут нет, у меня даже соседи, мне кажется, съехали давно куда-то, как у них дети появились. Из родственников у меня в этом городе нет никого. Дядя в другую страну уехал после смерти бабушки, мамы их с папой, мол ему помогать тут некому, ничего не держит. Я его с похорон отца и не видел. О существовании других я и не знаю толком. А друзья… Все взрослые слишком стали, видимо. Мы временами раньше собирались с парой пацанов, гулять просто ходили, курили, пили во дворе вон за домом. Нам все говорили, что плохо это, да я и сам понимаю, что здоровье гробили, да и только. Но это, чёрт возьми, было прикольно тогда. Иногда играли в онлайн-игры вместе. Потом у кого семья, у кого работа в другом городе. Ну, не до этих приколов, в общем-то, – как-то проникновенно, но всё ещё смущенно произнёс Гриша. Добрая улыбка расползлась по лицу.
