— А потом в дело опять вмешаются чувства, и все рассудочные решения, все обещания будут нарушены.
— Очень красиво ты говоришь. Умно. Только я никак не пойму. А почему ты решила, что сейчас я руководствуюсь одной только головой?
— Еще скажи, что воспылал ко мне страстью. — Я встаю, отставляю бокал и шагаю к ступенькам, ведущим с веранды. Да только Победный останавливает меня на полдороги. Довольно бесцеремонно дергает за руку и, перехватив ладонь, прикладывает ту к своему члену.
— У тебя есть другие объяснения этому?
Он божественно тверд. И до сих пор знаком мне каждой чертовой клеточкой. Тело по привычке отзывается, реагирует… Мое изголодавшееся по ласкам тело.
— Ты отвезешь меня? Или лучше вызвать такси? — я не дергаюсь, так и стою с рукой на его члене и маской холодности на лице.
— Сашка, ну, ты чего такая, а? Сашка… Ну, что мне сделать? Я что угодно сделаю…
— Предупреди Аллу Сильвестровну, что мы заедем за Миром. Пусть он потихоньку собирается.
Победный бормочет под нос проклятья, но все же отпускает мою ладонь. Я сбегаю по ступенькам, напоследок провожу пальцами по лепесткам той самой розы. Пройдет еще пара дней, и бутон распустится во всю силу. А следом и еще пять. Именно столько бутончиков я пока насчитала. Борис идет за мной, разговаривая с кем-то по телефону.
— Мама сказала, что завезет Мира к тебе сама. Заодно и Котьку повидает.
Что ж… Надеюсь, Котьке с Олегом хватило времени побыть вдвоем. На всякий случай набираю и отправляю ей сообщение «Мира завезет бабушка», дожидаюсь от Котьки дежурного «ок», но и тогда не убираю телефона, сделав вид, что ужасно занята. Свободная рука расслабленно покоится на подлокотнике. Когда ладонь Победного касается ее в первый раз, я делаю вид, что не заметила. Когда во второй — закусываю губу. Чтобы чувствовать себя хорошо, человеку нужен тактильный контакт с другим человеком. Не зря наши дальние предки, обезьяны, с таким удовольствием занимаются грумингом. Осмелев, Победный касается большим пальцем пульса на моем запястье. И начинает нежно поглаживать отчаянно бьющуюся венку. Господи, как же хорошо… Как неправильно!
— На какой спектакль-то ходили?
— Кто? — голос Победного звучит так, будто его вот-вот хватит удар. И дышит он точно так же.
— Алла Сильвестровна и Мир.
— А, так на новую постановку Гинкаса.
— А-а-а…
На секунду Борькины пальцы соскальзывают с моей руки, чтобы переключить скорость, и тут же возвращаются. Ласково поглаживают костяшки, ведут по чуть выступающим венам. Я зачем-то поворачиваю ладошку. Теперь он может вести по линии сердца и жизни. Не верю я во всякие хиромантии, но в одном месте будто чьим-то росчерком эти линии прерываются. Это было в прошлом? Или ждет меня в будущем? Не знаю.
— Хочешь, сходим?
— На Гинкаса?
— Угу. Да куда угодно. Котька с Миром обрадуются.
Ну, да. Кто сказал, что он будет играть честно?
— Гад ты, Победный.
— Не, я хороший. Правда.
Он паркуется у моего дома. Снова берет в свою руку мою и настойчиво переплетает наши пальцы. А потом поворачивается ко мне всем корпусом и целует. И это так, как я запомнила. И не так… Обхватив затылок ладонью, Боря запрокидывает мою голову. И обрушивается на мой рот. Он хрипит, буквально задыхаясь. Совсем не романтично. Но так по-мужски, что ли! Не знаю. Не скрывая, как его торкает происходящее, и на какие пробивает эмоции.
— Ну, все… Все, прекрати.
— Не могу. Су-у-ука, какая ты вкусная. Я же забыл… Сашка!
И я забыла. Как это — целоваться. Как это — когда тебя хотят так, что пальцы дрожат, когда он под тренч проникает и принимается ласкать грудь. Во мне столько всего намешано, что любая дополнительная мысль, ощущение или тем более действие кажутся чрезмерными, почти болезненными. Я вся — один большой оголенный нерв.
— Хватит. Перестань.
Обхватываю его руки и отнимаю от себя. Между ног… не то чтобы влажно. Там мокро и горячо, как в тропиках в сезон дождей. И воздух между нами такой же раскаленный. Не могу больше. Нужно бежать, пока я не наделала еще больших глупостей. Дергаю ручку.
— Я с тобой…
— В таком виде? — уличающе тычу пальцем Победному в пах. Тот усмехается.
— Ладно. Твоя взяла. Но мы еще не договорили.
Меня немного потряхивает в лифте. И даже в замок я попадаю не с первого раза. Толкаю дверь, захожу. И встречаюсь нос к носу с Олегом. Из гостиной доносится смех. Я улыбаюсь:
— Хорошо проводите время?
— Катя с подружкой наверняка. А ты?
— Эм… Ну, так, неплохо. Мы ездили к Борису посмотреть, как зацвели розы. Была там у меня одна капризная. Пять лет не цвела, а тут на тебе. А что за подружка-то?
Ну, Котька! Ну, балда… Нет, чтобы воспользоваться таким случаем и провести время с мужем. Не будь она больна, я бы ей по жопе настучала. Хотя нет, вру. И тогда бы не решилась. Я вообще против любого рукоприкладства.
— Дина, кажется. Она хвалилась, что учится где-то в Швейцарии. Кстати, у тебя пуговичка расстегнулась. Вот здесь, — длинный палец тычет мне в грудь. — А здесь поплыла помада.
Мои щеки обжигает румянец. Господи, что он подумал? Хотя какая разница? Это моя жизнь!
— Хм. Спасибо.
— Похоже, ваш романтик удался больше, чем наш.
