Алису потрясло известие о приезде в их город писательницы Сары Мидленд, и случилось это по той простой причине, что все романы «звезды» беллетристики с начала до конца были написаны не кем иным, как самой Алисой Павлищевой. Кто-то явно решил осложнить жизнь скромной литературной рабыни. Лишь по счастливой случайности она не стала жертвой киллера, дом девушки подвергся вторжению сомнительных личностей. И к ужасу Алисы, самый подозрительный из них — Игорь — ей страшно нравится. Но Алиса полна решимости во всем разобраться.
Предмет искусства — правда, неразрывно связанная с прекрасным…
Основная добродетель художника — честность, необходимое условие творчества — свобода.
Любое совпадение фактов, имен и событии случайно.
Образы данного произведения собирательны, события вымышлены.
Безжалостные! В жаркий день, в такой сонливый час,
Когда бы только подремать, не размыкая глаз,
Вы требуете, чтобы я придумывал рассказ.
Господи, какая же получается абракадабра!
Читать написанное было невыносимо. Будь на то Алисина воля, она начала бы все переписывать начисто, но… Сроки… Чертовы сроки, установленные «сверху»! Приключения-то получались до такой степени глупые, что удовлетворили бы даже самого наиглупейшего из читателей. «Да фиг с ними», — отмахнулась Алиса. Дело в другом. В словах. Она же раньше получала наслаждение, играя с ними, почему же теперь слова отказывались ей подчиняться? Стоило только сделать робкую попытку придать фразам осмысленность, они начинали бунтовать. То, что она писала сейчас, любой человек посчитал бы бредом. «Мир перевернулся, — подумала Алиса. — Почему они это читают? А почему они все время жуют «дирол»? Приметы времени, моя дорогая! Мыльные оперы и жвачка…»
— Может быть, я исписалась, — хмуро пробормотала несчастная Алиса. «Что за зануда, в самом деле?» — подумала она и написала это:
Как ни странно, фраза оказалась кстати и придала написанной белиберде смысл.
Алиса рассмеялась.
— Так вот и становятся концептуальными писателями, — прошептала она, потягиваясь, чтобы размять немного затекшую спину.
Больная спина — это профессиональная хворь писателей и программистов… Интересно, кто Алиса больше? Иногда ей начинало казаться, что мозг из головы уже давно вынули, поместили в маленькую стеклянную колбу до лучших времен, а вместо мозга вживили крошечный компьютер последней модели. Так что теперь внутри Алисы постоянно присутствовала Элайза. Алиса все чаще ловила себя на мысли, что она думает, как Элайза. Говорит, как Элайза. Вот только внешность не получалась такой же — а в сущности, внешность — это было то единственное, что Алиса у непроходимой тупицы Элайзы взяла бы с радостью.
«Да и то — зачем? Вся беда в том, что я не люблю своих героев… — призналась себе Алиса. — Я не люблю их, и поэтому они мстят мне. Они же не виноваты, что их создали на заказ…»
Алиса тихо пробормотала:
— «Ты их лепишь плоховато, ты их любишь маловато — ты сама и виновата, а никто не виноват»…
Грустно ей стало, обидно, и так захотелось, чтобы Элайза перестала быть надменной красавицей и приобрела нормальные человеческие черты… А мерзкий Роберт стал похожим на Лизиного Пафнутия… Такой рыжий, длинный, нескладный — и с настоящей любовью во взгляде, с постоянным страхом потерять свою Елизавету.
— Кому они такие нужны? — сказала Алиса. — Кто про это будет читать? Человечество, как всегда, хочет получить конфету в ярком фантике, и не важно, каково будет содержание.
Она посмотрела в окно. Туман властвовал над городом, туман пытался съесть город, как кит Иону. Туман съедал Алисины мысли, проникал внутрь, собирался проглотить и ее. Вместе с городом. Вместе с миром.
