Именно об этом изыскании рассказывает в своем латинском сочинении «De principis instructione» (1192) Гиральд Камбрийский. Раскопки, о которых он пишет, проводились в 1190 году. «Сейчас все еще вспоминают о знаменитом короле бриттов Артуре, память о котором не угасла, ибо тесно связана с историей прославленного Гластонберийского аббатства, коего король был в свое время надежным покровителем, защитником и щедрым благодетелем. Из всех храмов своего королевства он особенно любил и почитал церковь святой девы Марин, матери Господа нашего Иисуса Христа, что в Гластонбери. Смелый воин, король повелел поместить в верхней части своего щита, с внутренней стороны, изображение Богоматери, так что во время битвы образ этот постоянно был у него перед глазами. И перед началом сражения он не забывал смиренно лобызать ее стопы. О короле Артуре рассказывают всякие сказки, будто тело его было унесено некими духами в какую-то фантастическую страну, хотя смерть его не коснулась. Так вот, тело короля, после появления совершенно чудесных знамений, было в наши дни обнаружено в Гластонбери меж двух каменных пирамид, с незапамятных времен воздвигнутых на кладбище. Найдено тело было глубоко в земле в выдолбленном стволе дуба. Оно было с почестями перенесено в церковь и благоговейно помещено в мраморный саркофаг. Найден был и оловянный крест, положенный по обычаю надписью вниз под камень. Я видел его и даже потрогал выбитую на нем надпись (когда камень убрали): «Здесь покоится прославленный король Артур вместе с Гвиневерой, его второй женой, на острове Авалоне»… Да будет известно, что кости Артура, когда их обнаружили, были столь велики, будто сбывались слова поэта: «И богатырским костям подивится в могиле разрытой». Берцовая кость, поставленная на землю рядом с самым высоким из монахов (аббат показал мне его), оказалась на три пальца больше всей его ноги. Череп был столь велик, что между глазницами легко помещалась ладонь. На черепе были заметны следы десяти или даже еще большего числа ранений. Все они зарубцевались, за исключением одной раны, большей, чем все остальные, оставившей глубокую открытую трещину. Вероятно, эта рана и была смертельной».
Правда, современные исследователи к находке бенедиктинцев относятся скептически: их, во-первых, смущает, что тело второй жены Гвиневеры положено в ногах короля, а во-вторых, они не верят, что в монастыре хранились какие-то тексты, сообщавшие принадлежность останков реальному правителю бриттов, Однако в монашеском пересказе обретение выглядело именно так: две трети гробницы были предназначены для останков короля, а одна треть, у его ног, дли останков жены: сообщалось также, что нашли «хорошо сохранившиеся светлые волосы, заплетенные в косу; они, несомненно, принадлежали женщине большой красоты. Один нетерпеливый монах схватил рукой эту косу, и она рассыпалась в прах». Но самое сомнительное — это то, что были реальные тексты, причем в нескольких изводах: в сохранившихся в монастыре рукописях, а также в полустершихся от времени надписях на каменных пирамидах. И еще нечто на редкость неубедительное для нашего времени — это масса видений, сопровождавших обретение гробницы. В этом хороводе видений и предзнаменований приняли участие не только клирики, но и миряне, и особое участие было приписано королю Англии Генриху Второму, узнавшему тайну Гластонберри от какого-то бриттского барда. Якобы услышав старинное предание, он тут же дал монахам точное указание, что глубоко под землей, на глубине, по меньшей мере, шестнадцати футов, они найдут тело, и не в каменной гробнице, а в выдолбленном стволе дуба. По этой версии, которую можно назвать королевском, тело было зарыто на недоступной глубине, «чтобы его не могли отыскать саксы, захватившие остров после смерти Артура, который при жизни сражался с ними столь успешно, что почти всех их уничтожил, и правдивая надпись об этом, вырезанная на кресте, была закрыта камнем тоже для того, чтобы невзначай не открылось раньше срока то, о чем она повествовала, ибо открыться это должно было лишь в подходящий момент».
