- Он ваш сын, и ваша утрата куда страшнее, чем моя. Пройдет время, и моя жизнь наладится, еще встречу кого-нибудь…
- Эти слова должна бы сказать вам я, - мягко улыбнулась она.
- Какая разница, кто их скажет. - Я тоже улыбнулась, и мы опять замолчали.
Но теперь молчание не было давящим, мучительным.
- Следствие еще не закончено, - сказала она через некоторое время. - Впрочем, вы, должно быть, знаете. Никого не нашли. Говорят, Павел связался со скверной компанией, просто так в людей не стреляют, по крайней мере, это заявил мне следователь. Может, он был никудышным сыном, но это мой сын.
- Мне он был хорошим мужем, - ответила я.
- Спасибо, - кивнула она.
- Не за что. Это правда. Может, он и связался со скверными людьми, но сам таким никогда не был. Что бы там ни говорил следователь. Вы сказали, что не знали о том, что Павел в городе, наверное, о его друзьях вам тоже ничего не известно?
- Нет, - покачала она головой. - Я понимаю, что вы спрашиваете не просто так. Жаль, что ничем не могу вам помочь. Последний раз Павел был здесь три года назад. Привез мне часы в подарок. Часы не работали, и он, смеясь, сказал, что их нельзя починить и поэтому они ему очень нравятся. Старинные часы… он сказал, что они будут напоминать мне о нем, и добавил, что так можно обмануть старость: часы не показывают время, и ты не знаешь, сколько лет прошло и каков твой возраст. И с его подарком я буду вечно молодой. Он мог быть очень милым, - добавила она с печалью.
- Да, - согласилась я, больше всего в тот момент мне хотелось проститься и уйти. - Как дела у Сережи? - спросила я, чтобы отвлечь ее от мыслей о Павле.
- Хорошо. Учится, работает. Живет у моей двоюродной сестры. Почти каждый выходной приезжает…
Она рассказывала о младшем сыне, а я кивала и иногда задавала вопросы, демонстрируя заинтересованность. Ей не очень-то хотелось рассказывать о нем, а мне слушать, и она, скорее всего, об этом знала, но мы продолжали говорить, надеясь избавиться от боли. Наконец я решила, что могу уйти.
- Мне пора.
- Да, конечно, - кивнула она. - Спасибо, что пришли, Юля. Мы поднялись из-за стола.
- Я хотела бы вам кое-что подарить на память, - заговорила она и повела меня в гостиную. - Я подумала, что… - Она смешалась, я стояла неподалеку от двери, терпеливо ожидая, что она еще скажет. Она подошла к шкафу и сняла с полки фотографию в рамке: я и Павел. - Вы здесь такие красивые, - сказала она, протянув ее мне. - Не знаю, помните ли вы… прошло столько лет… в тот день вы победили на музыкальном конкурсе, и… я нашла ее в одной из книг, наверное, туда фото положил Павел. У него была привычка использовать все, что подвернется под руку, как закладку.
Я взяла фотографию, не испытывая никаких чувств, все это было так давно, в какой-то другой жизни, и, в общем-то, не имело теперь ко мне никакого отношения. Но я была благодарна ей за то, что она все эти годы хранила фотографию, о которой ее сын вряд ли вспомнил хоть раз.
- Спасибо, - кивнула я, и тут мой взгляд упал на часы. Уродливый монстр, высотой почти в полметра, стоял на тумбочке. Стрелки сошлись на цифре «двенадцать». - Вы говорили об этих часах? - кивнув на них, спросила я.
- Да. Странный выбор, правда? Я имею в виду, странный для Павла. У него был хороший вкус, а это какое-то художественное безобразие. Иногда я думаю, может, он предчувствовал свою судьбу, и эти сломанные часы…
- Можно взглянуть? - спросила я, подходя ближе.
- Конечно.
Странное ощущение вдруг овладело мной, я смотрела на часы, и некое подобие догадки возникло в сознании. Я открыла стеклянную дверцу, маятник был неподвижен, я качнула его, и в этот момент зазвонил телефон, я вздрогнула и отдернула руку.
- Наверное, кто-нибудь из подруг, - улыбнулась мать Павла и вышла в прихожую, где стоял телефон.
Я подняла часы, очень тяжелые. Повернула их. Задняя стенка была из дерева, она одна, наверное, весила килограмма полтора. Странная фантазия мастера.