- Я уже говорила: прекрати меня шантажировать. Видишь ли, человек ко всему привыкает. Сначала ты места себе не находишь, мучаешься, а потом ничего, живешь дальше.
- Вот, значит, как?
- Ага. Это я сейчас не о себе.
Он посмотрел с недоумением.
- Если уж ты меня бросил, имей терпение.
Желание запустить в меня чашкой отчетливо читалось на его физиономии.
- Дрянь, - сказал он.
- Если тебе так легче…
Он вскочил и заметался по кухне, я сосредоточилась на кофе, потому что его мелькание действовало на нервы.
- Интересно, ты вообще что-нибудь чувствуешь? - задал он риторический вопрос, давно успевший мне осточертеть. - Что ты молчишь? - взвился он.
- Я не думала, что ты ждешь ответа.
- Я жду ответа, дорогая. Жду. Мне бы очень хотелось понять…
- Что? - спросила я, потому что он замолчал.
- Ты любила хоть кого-нибудь в своей гребаной жизни? Сына, мужа, меня, наконец?
- Тебе сейчас очень важно это выяснить? - вопросом на вопрос ответила я, что явилось последней каплей, переполнившей чашу его терпения.
Рахманов заорал. Я тоже. Мы сыпали взаимными обвинениями, увлекаясь все больше и больше. Он ударил меня, я толкнула его в грудь, потом влепила пощечину. Он ударил еще раз, а я, разозлившись по-настоящему, вспомнила уроки Ника, и в результате Рахманов оказался на полу, лицом вниз. Думаю, из такой позиции мир не казался ему особенно приветливым. Я наклонилась к нему и шепнула на ухо:
- Еще раз ударишь меня, сломаю тебе руку.
Вид у него был совершенно растерянный, он от меня подобной прыти не ожидал и сейчас силился переварить случившееся. Откуда ему знать, что любимым развлечением Ника были пьяные драки в подворотнях, в которых мне приходилось участвовать. Уличная драка - это тебе не уроки борьбы в дорогом фитнес-клубе, куда Рахманов любил заглядывать для поддержания формы. Он весьма гордился своей фигурой, впрочем, в этом смысле было чем гордиться. Наверняка и своими навыками борца не раз бахвалился, выеживаясь перед каким-нибудь пьяницей, сболтнувшим глупость. А теперь, лежа на полу, он по крохам собирал остатки своей мужской гордости.
- Черт, - сказал он, когда я разжала руки и удалилась в комнату, и крикнул: - Ты умеешь удивить, дорогая!
- А ты святого способен вывести из терпения! - крикнула я в ответ.
- На святую ты похожа мало, - усмехнулся он появляясь в комнате. - Я был уверен, что смогу вычеркнуть тебя из своей жизни, - совсем другим тоном сказал он, а я напустила в глаза сочувствия.
- Я тоже.
- Ты серьезно? - нахмурился он.
- Серьезно ли я хотела вычеркнуть тебя из жизни?
- Не дури.
Он сел рядом на диване, сцепив руки замком.
- Думаешь, мне легко было узнать, что ты использовала меня…
- Не начинай сначала.
- Хорошо. Тебе обязательно надо было опять связаться с этим ничтожеством?
- Он вроде бы работает на тебя.
- Прекрати.
- Извини, на твоего друга. Я с ним не связывалась, как ты выразился. В настоящее время он старается для своего хозяина, а я ему помогаю без всякой охоты.
- Уточни, - еще больше нахмурился Рахманов.
- Ищем какие-то бумаги, которые позарез нужны Долгих. Ник считает, будто они были у Павла, и я должна об этом что-то знать. Для меня это новость, но Нику на сие наплевать. Так что в моих интересах их найти.
О документах Рахманов, конечно, знал, потому что выражение его лица изменилось. Понаблюдав за ним, я добавила:
- Сегодня мы вроде бы напали на след, после этого Ник заявил, что без меня обойдется. По-моему, он просто не хочет, чтобы я и дальше вертелась рядом. Так что ты зря волнуешься. Но его волновало другое.
- Думаешь, у него есть причина не желать твоего общества?
- Возможно, - пожала я плечами. - Кто знает, что в этих бумагах. А Ник известный любитель ловить рыбку в мутной воде.
- Пожалуй, за парнем следует приглядывать, - вслух подумал Рахманов, поднял голову и недовольно поморщился.
- Разумно, - кивнула я.
Неизвестно, чем это обернется, возможно, Рахманов решит, что лучше мне приглядывать за Ником, и тогда я буду в курсе его поисков. Хотя могло сложиться иначе.
Олег поднялся и пошел к двери, вроде бы забыв про меня, но на пороге обернулся.
- Я позвоню.
- Буду ждать, - буркнула я, когда за ним закрылась дверь, и повалилась на диван.
Видимых результатов наша беседа с Рахмановым не дала, Ник не появлялся, Олег тоже. По ночам я трудилась у Виссариона, днем отсыпалась и болталась с Машкой по магазинам. Мне нравились наши прогулки, они создавали иллюзию нормальной жизни, каковой у меня уже очень давно не было. Машка без конца могла рассказывать о Тони, а я слушала и улыбалась. Мысли о том, что он ее не любит, Машку вроде бы оставили, по крайней мере, об этом она больше не заговаривала. Она казалась вполне счастливой, спокойной, уж точно. Это очень радовало меня. В один из таких походов Машка вдруг сказала:
- Я звонила матери Павла.
- Зачем? - нахмурилась я.
- Просто чтобы узнать, как у нее дела.
- И как у нее дела?