Миша опустил голову, оставив последний поцелуй смазанным, и уперся лбом в ее плечо. Одной рукой он крепко сжимал подушку, а второй – край одеяла по ту сторону от Киры; пока целовал ее, он даже не заметил, как потянулся взять ее за ногу. И она не заметила. Миша резко отстранился, избегая теперь смотреть ей в глаза, повалился на бок, накрылся одеялом по самую шею и погасил светильник на прикроватной тумбе.
– Ладно, – затараторил он. – Давай, увидимся. Сладких снов.
Свет погас, комната погрузилась в темноту. Кира так и сидела, смотря в одну точку. Она моргнула, и взгляд ее уперся в Мишину спину, которую она видела очень условно. Из незашторенного окна светили луна и звезды. Кира допила остатки вина в бокале, осторожно поставила его на пол и улеглась на бок. Луна светила в глаза, и Кира перевернулась на другой бок.
Она хотела попросить Мишу поменяться местами, но постеснялась. Она спрятала нос в шуршащем одеяле и прикрыла глаза, пытаясь скорее заснуть.
Кира проснулась от жары. Она вообще с трудом спала, когда жарко; что ее заставило до самого носа закутаться в одеяло? Кира потянулась и попыталась перевернуться на бок, чтобы стянуть с себя одеяло; не тут-то было. Сильные большие руки удерживали ее зажатой между подушкой с одной стороны и Мишей с другой. Кира тихо запищала, пытаясь выбраться, но каждое ее движение делало только хуже.
Когда она заерзала, Миша сильнее сомкнул вокруг нее руки, тихо забурчал позади, а после его нос уткнулся в ее шею. Он выдохнул, и кожу Киры ошпарило как паром; она пискнула и сжалась в комочек. По спине пробежали мурашки. Она еле как перевернулась на спину и толкнула Мишу в грудь. Он, еще не успев проснуться, отпустил ее и отвернулся. Его широкая спина приподнялась и опустилась в неглубоком вздохе, и он снова затих. Кира выпуталась из одеяла, в которое, оказывается, была заботливо завернута, и скинула ноги с постели. Солнце ярко светило в окно, и она поморщилась. Ни днем, ни ночью покоя нет от света. Поднявшаяся в воздух пыль сияла на свету; улица манила теплом и безоблачным небом.
Миша застонал у нее за спиной, и она обернулась. Он приподнялся на локте и сморщился, закрываясь рукой от солнца.
– Доброе утро, – неуверенно буркнула Кира, и Миша скосил на нее взгляд; вряд ли в таком ярком свете он вообще ее увидел, но губы его растянулись в улыбке. Кира скуксилась и отвернулась; не могла она смотреть, как он улыбается.
– Доброе, – протянул он, шлепнулся на подушку и потянулся с громким стоном. – Как спалось?
– Приемлемо, – буркнула Кира, и Миша тихо хмыкнул. Он сел и подполз к ней, нависая над ее плечом.
– А чего такая недовольная?
– Солнце в глаза светит, – сказала она и красноречиво закрылась ладонью. Миша сощурился, глядя на окно, и кивнул.
– Да, – выдохнул он, – надо было по трезвяку еще шторы повесить. Домой не торопишься?
Кира пожала плечами. Она вообще не была уверена, что ее кто-то ждет.
– Подождешь, пока шторы повешу? Отведу тебя домой, там и позавтракаем.
Кира снова пожала плечами, мол делай, что хочешь. Губ Миши коснулась улыбка, и он встал с постели. Он прошлепал по голому полу до шкафа и выудил оттуда свернутый тюль и тяжелые темные портьеры.
– Ты хоть выспалась? – снова спросил Миша. Он подвинул стул к прямоугольному окну и забрался на него. Кира тихо хрюкнула от смеха; можно было на стул и не вставать. Миша ей казался настолько огромным, что он, наверное, мог дотянуться до гардины. Он закинул портьеру на плечо и стал быстро вешать тюль на крючки.
– Ну так, – Кира качнула головой; хоть она и поспала, она вообще не выспалась. Наверное, по ее лицу это было заметно.
– Можем еще поспать, если хочешь.
Кира в ответ на это промолчала. Она сверлила взглядом Мишину спину. Он обернулся.
– Что? – спросил он. – Я-то усну, а ты?
Кира пожала плечами. Нет, она знала, что не уснет. У нее почти никогда не получалось заснуть еще раз. Из-за этого иногда приходилось вставать ночью и изображать какую-нибудь деятельность, чтобы не скучно было ждать утра.
Миша невозмутимо продолжил заниматься шторами.
– Скажи мне, – заговорил он, вешая портьеры. Он обернулся к ней и нашел ее взгляд. – Я правда тебя поцеловал вчера?
Кира скуксилась и отвернулась, обняв коленки. Мишу умилила эта реакция; он тихо хмыкнул, но выдох у него получился каким-то грустным.
– Мда, – протянул он. – Извини. Я… Надо было спросить, наверное, или типа того…
– Ничего, – буркнула она, чем еще сильнее его повеселила.
– Я же видел, что ты расстроилась. Прости, я был очень пьяным.
Кира промолчала в ответ и на это. Она все не поворачивалась к нему; спрятала нос в коленках и так и сидела, сжавшись в клубочек. Стало темнее – Миша повесил шторы.
– Я… – снова начал он и недолго помолчал. – Украл твой первый поцелуй?
Кира не думала об этом в таком ключе, но да. И да, было немного обидно. И да, наверное, стоило спросить. Но она снова промолчала.
