Его шепот обжег ухо и шею. Кира поежилась от его теплого дыхания и отвернулась. Через мгновение она вспомнила, что обещала говорить честно. Она скуксилась еще сильнее и сморщила носик.
– Можно, – проворчала она, и Миша чуть сильнее вцепился в стул. Он оставил на ее щеке короткий поцелуй.
– Молодец, – горячо шепнул он и скользнул к выходу. Он обернулся к ней и подмигнул.
Тут же Кира услышала топот на лестнице. Миша повернулся к – видимо, Лизе – и тут же на него что-то налетело. Миша тяжело охнул и отступил на шаг, пытаясь сохранить равновесие. Черные мокрые волосы рассыпались по плечам и спине Лизы; она была в пижаме, но Кира еще не видела ее лица – она спрятала его на плече у Миши.
Миша похлопал ее по спине и наклонился вперед, чтобы Лиза могла достать ногами до пола. Она нашла носочками пол и отпустила его.
– Я так рада, что ты приехал, – затараторила Лиза. – Где папа?
Кира, наконец, увидела ее лицо; она как будто посмотрела в зеркало и… испугалась. Я не могу быть такой здоровой, показалось ей, и уж тем более – такой… помятой? Лицо Лизы окрасилось белоснежной улыбкой; ровные ряды зубов не смыкались. У нее шрам на брови и носу и разбита губа – Марк говорил, она занимается борьбой. Кира никогда бы не позволила себе заниматься спортом, в котором ее будут бить по лицу. Вернее, в том числе по лицу, потому что ее крепкое мускулистое тело тоже было в синяках, а колено было туго обмотано эластичным бинтом. Лиза откинула волосы с лица; она что-то эмоционально рассказывала. Миша приобнял ее за плечо, коснулся щекой ее виска и развернул ее к Кире. Пока Лиза стояла в оцепенении, Миша незаметно скользнул за дверь. Лиза смущенно помахала Кире, и Кира так же помахала в ответ. Она не ожидала, что Миша бросит их одних; они ведь даже заговорить не смогут.
Лиза, видимо, тоже испугалась, увидев свое непривычное отражение: светлое лицо без шрамов и ссадин, худое маленькое тельце и не измятые в боксерских косичках волосы. Обе замерли, не решаясь пойти на диалог. Они не виделись с десяток лет, хоть и были близняшками. Мама забрала Киру, когда им еще не было семи; в первый класс Кира пошла уже в Петербурге, Лиза – в Москве. А потом они куда-то уехали, Кира даже не знает куда, потому что мама запрещала отцу общаться с ней. А теперь – вот, говорит, поезжай, и все тут.
– Миша согрел чайник, – буркнула Кира; Лиза поджала губы.
– Да, он говорил что-то такое.
Врунья; ничего такого ей Миша не говорил. Он ей вообще слова не сказал. Лиза прошла по кухне и стала наливать себе кофе.
– Осталось что-то на завтрак? – спросила она, заглядывая в сковороду.
– Если остался бекон…
– Остался, – кивнула Лиза и тяжело вздохнула. – Терпеть не могу бекон.
Кира изогнула бровь. Ей казалось, если Лиза занимается борьбой, ей, должно быть, положен плотный завтрак.
– А кто любит бекон?
– Не знаю, – Лиза бросила в тарелку остатки яичницы. – Миша купил, наверное.
– А что ты ешь? – спросила Кира, и Лиза с непониманием посмотрела на нее. – Ну, на завтрак.
– Яичницу с луком, овсянку, курицу на пару, иногда карбонад, когда нет курицы, – она перестала перечислять еду, когда увидела озадаченное лицо Киры.
– За раз?
– Иногда за раз, – Лиза пожала плечами.
Киру начало тошнить от одной мысли, что в себя можно столько всего запихнуть. Еще и карбонад с утра пораньше. Она вытянула ноги, чтобы освободить живот, и тошнота немного отступила.
– Мне аж поплохело.
Лиза фыркнула, запихивая в себя остатки яичницы.
– А ты что ешь по утрам?
– Три гренки, – выдохнула Кира. – Или омлет.
Девочки замолчали. Лиза в несколько глотков допила кофе; Кира все рассматривала ее лицо. Длинные измятые волосы обрамляли овал ее испещренного мелкими шрамами лица. Сколько же лет она этим занимается? Одни шрамы уже потускнели и стали менее заметными, но как только она загорит, они снова проступят; и рассеченная бровь уже никогда не зарастет. Кира поморщилась, вдруг представив, как это, должно быть, неприятно, когда плоть на лице расходится в стороны, и из нее выступают алые капли. Она зажмурилась и тряхнула головой, пытаясь прогнать этот образ; по телу пробежали леденящие мурашки.
– Ты же первый день в городе? – спросила Лиза.
Кира фыркнула; они называют эту деревню “городом”.
– Да. Я вчера немного гуляла с Мишей, но это так… – она махнула рукой. – Два магазина и винотека.
Теперь фыркнула Лиза.
– Он тоже только-только приехал. Вчера поди с парнями сидел?
Кира кивнула.
– Ты с ними долго была?
– Мы в половину третьего спать пошли.
Лиза изогнула бровь, но не стала заострять внимание на «мы», надеясь, что имелось в виду «мы все», а не «мы с Мишей».
– Ладно, – выдохнула Лиза и встала из-за стола. – Прогуляемся? Тебе понравится город.
Кира, наконец, смыла с себя вчерашнее вино, пьяный поцелуй и всю ночь с Мишей. Она почистила зубы и прополоскала рот, чтобы на языке не было привкуса ни вина, ни кофе. Вымыла голову, потому что после пьянки такое ощущение, что волосы слиплись и висели сальными сосульками. Лизе пришлось ждать ее еще час. А когда она надела футболку и джинсы, Лиза обомлела.
– И ты еще в кедах? – спросила она, и Кира кивнула.
