Все цвета любви полностью

Кристина ворвалась, как обычно, без стука. Она приобрела такую привычку с тех пор, как Фрида была прикована к постели. Из-за этого сестры часто ссорились.

— Что ты тут стоишь и считаешь ворон, Фрида? Маме нужна помощь на кухне.

— Так иди и помоги. Я занята. — Фрида смерила сестру таким ледяным взглядом, что та пожала плечами и удалилась.

Оставшись одна, художница вновь погрузилась в работу над картиной, на которую ее вдохновила поездка на автобусе.

С левого края сидела домохозяйка, представительница среднего класса, рядом с ней — разнорабочий в грубых ботинках и комбинезоне, в центре расположилась босая индианка в яркой шали ребозо, укачивающая младенца. У ног женщины стояла обвязанная платком клетка с цыплятами. Маленький мальчик по соседству встал на колени и с любопытством смотрел в окно, а рядом с ним примостился мужчина в шляпе и костюме. С правого края Фрида изобразила саму себя — девушку в красивом платье.

В окне виднелись дымящие трубы промзоны (при желании можно было вообразить, что там горит фабрика), а рядом с ней — небольшое кафе La Risa, «Смех».

Фрида снова сделала паузу, чтобы обозреть картину. А может, придать пассажирам черты знакомых людей? В конце концов, из Лупе Марин получилась бы отличная домохозяйка, которая едет на рынок, чтобы купить любимое блюдо мужа. А Диего станет ремесленником… Франт справа мог бы быть одним из множества американцев, которые сейчас стекаются в Мексику, а то и коллекционером произведений искусства.

Подумав об этом, Фрида улыбнулась и подтащила к себе стул. Если опустить мольберт чуть ниже, удастся рисовать сидя и не придется напрягать спину. Она еще раз сделала паузу. Да, картина получается очень даже ничего. Надо повесить ее в один ряд с другими самыми удачными полотнами. До сих пор Фрида развешивала свои картины рядами по стенам своей комнаты, за исключением тех, которые, по ее мнению, не удались. Но некоторые работы, как ей казалось, вышли особенноудачными, и среди них — портреты Кристины и Алисии. Часто картина выделялась на общем фоне всего одной деталью: особенным взглядом или ожерельем доколумбовых времен, которые придавали изображенному человеку — а чаще всех прочих Фрида рисовала саму себя — особую ауру, связь с историей страны. Такие картины определенно имеет смысл кому-нибудь показать…

Через три дня Фрида, зажав под мышкой два полотна, отправилась в Сокало. Когда она шла по улице Аргентина, сердце у нее прыгало в груди от волнения. Еще пара минут — и она окажется перед Министерством образования, где Диего работает над гигантскими фресками о революции, которые должны занять стены двух внутренних дворов. Она прошла через ворота, соединяющие первый двор с улицей, и замерла на месте. По всем стенам, под аркадами второго этажа и двумя этажами выше, тянулись фрески. Естественными рамками для них служили колонны и потолочные полуарки. Фрида растерялась, не зная, с чего начать осмотр. Повсюду взгляд натыкался на фигуры мужчин и женщин, занятых повседневными делами. Визуальный язык поражал простотой. Персонажи напоминали фигуры на плакатах: почти без перспективы, заключенные в жесткую композицию. Однако техника исполнения и цветовая гамма вызывали в памяти работы старых итальянских мастеров, о которых Фрида знала из книг по искусству. Здесь были серп и молот, учительница, стоящая перед индейскими ребятишками, женщины в народных костюмах с корзинами фруктов на голове, крестьяне, работающие на коленях в поле, промышленные рабочие — вся Мексика оживала прямо на глазах.

Осматриваясь, Фрида уловила приятный запах. Это был копал — разновидность древесной смолы, которую смешивали с красителями и связывали соком кактуса. Девушка увидела двух мужчин, которые изготавливали таким способом краску индиго, размешивая ингредиенты в неглубоких глиняных мисках. Один из мужчин заметил ее и свистнул сквозь зубы. Это привлекло внимание и других рабочих. Все уставились на нее.

Фрида не могла сдвинуться с места, подавленная масштабом и силой фресок. Что она делает здесь со своими картинками, которые по размеру ненамного больше открытой книги? Ее так и подмывало спрятать свои работы за спиной. Но потом она подумала: «Ладно, либо ты струсишь и всегда будешь об этом жалеть, либо решишься прямо сейчас». Прижав картины к груди, она принялась искать глазами Диего. Ей не пришлось особо стараться: он был самым высоким человеком на строительных лесах. К тому же вокруг него роилось множество помощников, и ассистентов.

— Где вы там запропастились с красками? — вдруг заорал Ривера. — И в этом месте слишком тонкий слой грунтовки.

Он повернулся и глянул вниз на двух мужчин, готовивших колер индиго. Сделал он это так стремительно, что Фрида испугалась, что Диего оступится на узких лесах и рухнет вниз. Но, несмотря на внушительный вес и дрожащие под ногами доски, Ривера двигался уверенно, почти грациозно. Интересно, как ему это удается? Как там сказала Тина? Видимо, и со своими женщинами он столь же деликатен…

От этих мыслей молодую художницу отвлек громоподобный голос Риверы.