Диего лишь на секунду поднял глаза, бросил: «Да, миленько» — и снова зарылся в свои рисунки.
Такое отношение доводило Фриду до белого каления. Пусть не смеет ее игнорировать!
— Ладно, пойду побреюсь, — сказала она и сделала вид, что собирается встать.
— Да-да, иди, — рассеянно отозвался Диего, но сообразил, что попался на уловку жены. Он поднял голову и надул щеки, так что действительно стал похож на лягушку.
Супруги переглянулись и прыснули, снискав насмешливые взгляды соседей по купе.
Спустя какое-то время Диего вернулся к эскизам, но теперь хотя бы говорил с Фридой. Он рассказывал ей о станках, на которых делают автомобили Форда. Ривера был без ума от современных технологий и верил в чудодейственную силу стали на службе человека. Он с огромным уважением отзывался о людях, которые стояли перед ревущими доменными печами и управляли многотонными агрегатами.
— В Детройте самые влиятельные профсоюзы в Америке. У рабочих на заводах Форда есть власть.
Диего интересовался каждым этапом производственного процесса, потому что именно это он и собирался изобразить. Ассистенты и ассистентки уже замеряли стены и подготавливали их к грунтовке. Они заказали в Мексике песок и позаботились об основных ингредиентах для красок.
В Детройте их снова поселили в гостинице, но здесь у них хотя бы была своя кухня. Фрида обрадовалась, что снова может готовить. Она долго не могла привыкнуть к американской еде, которую находила безвкусной и недостаточно острой. Она решила разузнать, нет ли в городе магазина, торгующего мексиканскими продуктами.
На следующий день они в сопровождении Эдсела Форда и других членов городской комиссии по искусству, ассистентов Диего с женами, а также нескольких журналистов отправились на завод Форда. Экскурсия растянулась на несколько часов, потому что Диего хотелось увидеть все и сразу. Он на ходу делал наброски, что-то записывал в блокнот, раздавал указания ассистентам замерить отдельные станки. На Фриде в тот день были босоножки на высоких тонких каблуках и платье из темной парчи. По взглядам собравшихся она догадалась, что выбрала не тот наряд для экскурсии по фабрике. Стало быть, общественность Детройта уж точно не оценит ее мексиканские костюмы. Недоуменно поднятые брови местных дали ей понять, что здесь действуют еще более строгие правила, чем в Нью-Йорке, а значит, за ней будут наблюдать еще пристальнее.
— Миссис Ривера, один снимок, пожалуйста!
Фотограф направил на нее аппарат, и Фрида, поиграв губами, натянула на лицо милую улыбку. Однако ноги у нее ныли от подъемов и спусков по узким лестницам. Она с завистью взглянула на Диего. Тот был в своей стихии да еще и заразил своим интересом к промышленному производству всех остальных. Они жадно ловили каждое слово Риверы. Он болтал с рабочими, хлопал их по плечу и делал портретные зарисовки. От внимания Фриды не ускользнуло, что и присутствующие женщины пожирали его глазами. Пусть он не был привлекательным в общепринятом смысле слова, его энтузиазм, широкая натура и искрометный юмор притягивали к нему сердца.
В глубокой задумчивости Фрида облокотилась на одну из стен, чтобы хоть на мгновение отдохнуть от боли в ногах. Вот бы здесь была Люсьенн! Но та собиралась приехать из Нью-Йорка лишь через несколько дней. Фрида радовалась, что Люсьенн ассистирует Диего: женщины успели сдружиться. Делегация уже выходила из большого производственного цеха, когда Диего остановился и указал на проход, ведущий в другой цех.
— А там что? Я хочу посмотреть.
Вздохнув, Фрида последовала за ним.
Энтузиазм Диего не иссяк и после экскурсии, когда их пригласили на коктейли к Генри Форду. Фрида сидела рядом с дамой, которая без умолку болтала о благотворительном бале, который организовывала каждый год. Ее трескотня действовала Фриде на нервы. Когда же дама принялась жаловаться на дерзость и нерасторопность прислуги, терпение у Фриды иссякло. Она наклонилась к Генри Форду, известному антисемиту, и сладеньким голосочком прощебетала:
— Скажите, а правда, что вы еврей? Вы ведь такой влиятельный, да?
Воцарилась гробовая тишина. Все прятали глаза, лишь Диего подмигнул ей, когда никто не видел. Им пришлось срочно откланяться. Фрида была готова кричать от счастья, когда оказалась в гостинице и смогла наконец скинуть проклятые босоножки. Она положила босые ноги на колени Диего, и он принялся массировать ей ступни большими нежными руками.
— Американские рабочие у Форда творят чудеса, — заявил он. — Заталкивают с одного конца конвейера кусок металла, а с другого конца сходит готовый автомобиль.
Фрида фыркнула.
— Своим трудом они делают безумно богатыми пару-тройку человек, которые к тому же считают себя лучше других и облегчают нечистую совесть тратами на благотворительность. Ты бы только слышал эту женщину!
— Там все взаимосвязано. Боюсь, что мне не удастся изобразить всю картину только на двух стенах. Хочу предложить Комиссии по искусству отдать мне под роспись все четыре стены в Институте искусств.
— Но, Диего, это ведь почти пятьсот квадратных метров!
Он посмотрел на нее и хитро улыбнулся:
