Как только Фрида миновала ворота и увидела свою старую комнату, ей стало лучше. А когда на следующее утро она проснулась под знакомые звуки из сада, на лице заиграла улыбка. Художница встала и вышла наружу, подставив лицо легкому ветерку и собираясь с силами, чтобы начать новый день. Она больше не жена Диего, и эта рана всегда будет кровоточить. Но у Фриды останутся воспоминания о времени, проведенном вместе, и полотна, которые она создала, живя с Риверой. Из этого и следовало исходить. Последние недели, проведенные в Сан-Анхеле с Диего, вспоминались как страшный сон: постоянные ссоры, его любовные интрижки… Диего не хотел ее отпускать. Он постоянно спрашивал ее мнения и пытался обсуждать с ней каждый вопрос, будто они все еще были мужем и женой. У Фриды эти недели отняли много сил и совершенно сбили с толку. Вместо того чтобы рисовать, она постоянно размышляла о намерениях Диего. А теперь провела черту. Фриде удалось отделиться от бывшего мужа и стать независимой. Без его постоянного присутствия она будет меньше волноваться, и появится больше времени на искусство. Вопреки ожиданиям, это было даже приятно. Фрида окончательно повеселела и даже почувствовала зверский голод.
— Амельда! — крикнула она. — Завтрак уже готов?
Потом она стала дожидаться посыльного, который должен был доставить мольберт. В новой жизни Фриде хотелось работать много и регулярно. Но вместо посыльного пожаловал Диего и принялся неуклюже расставлять мольберт.
— Хорошо, что ты снова здесь живешь, — бросил он, когда закончил.
— Не хочу тебе мешать. Я ведь больше не твоя жена.
— Но ты была ею, — печально возразил он.
«Что он имеет в виду? — растерялась Фрида. — Неужели снова эластичная нить натянулась до предела?»
— Ты уже сожалеешь о своем решении? И пожалуйста, не смотри на меня так. Я не вернусь. — «Хотя все еще люблю тебя», — чуть не вырвалось у нее. — Мне понадобились все мои силы, чтобы оторваться от тебя. Но знаешь что? Теперь ты не сможешь причинить мне боль. У меня началась новая жизнь. — Она подняла подбородок и обожгла Диего взглядом темных глаз, хотя ей стоило больших трудов сохранить самообладание.
Ривера растерянно молчал.
— Я не хотел причинить тебе боль, — наконец пробормотал он и вздохнул. Диего встал и направился к выходу, но уже на пороге обернулся: — Позволишь иногда навещать тебя?
Отчаявшись понять мотивы поступков Диего, Фрида сдалась. Теперь бывший муж почти каждый день заходил к ней, делая вид, будто хочет обсудить какой-нибудь вопрос, попросить совета или узнать, где искать ту или иную вещь. Иногда Фрида впускала его, но если ей хотелось поработать, она отправляла Риверу восвояси. Правда, в такие моменты ей было его жаль. Если же Диего оставался, они сидели на террасе и болтали обо всем на свете. Теперь Фрида могла наслаждаться общением с ним. Она показала ему свой последний набросок, двойной автопортрет: две женщины, две Фриды, мексиканка и европейка.
— Фрида, я считаю, это будет самая важная твоя работа, — заключил Диего, выслушав ее объяснения.
«Да, — с легкой горечью подумала она. — И я смогу нарисовать ее лишь потому, что ты отрекся от меня. Вчера, пока я работала наддвумя Фридами, пришел почтальон со свидетельством о разводе. Но тебе даже невдомек, как больно мне было».
Она посмотрела на часы, Диего понял намек и засобирался. Прощаясь, Фрида прижалась к нему. Она подозревала, что Ривера собирается к другой женщине, но больше не испытывала ревности — лишь тихое сожаление, что им не удалось остаться парой.
Обернув
По пути в комнату Фрида подошла к отцу, который сидел на своем излюбленном месте под пышным кустом бутен-виллеи. В последнее время Гильермо был совсем плох и мало что понимал. Поговорить с ним почти не удавалось, но Фриде нравилось просто сидеть рядом с отцом на солнце и держать его за руку.
— Привет, папа, — тихо поздоровалась она.
Он улыбнулся и едва заметным кивком указал на место рядом с собой. Фрида присела. Больше они не обменялись ни словом. Ей все равно не хотелось ни говорить, ни видеться с другими людьми. Она спала допоздна, потом работала, а после обеда выходила в сад и сидела там, раскинув юбки на согретых солнцем терракотовых плитках и прислонясь к теплой стене дома.
Ее новая жизнь налаживалась, и это было замечательно. Фрида стала меньше пить и лучше питаться.
