После недавней травмы я стала видеть странные сны. Хотя, честно говоря, я, возможно, видела их всегда, только забывала наутро. Но теперь каждую ночь мой мозг был наполнен самыми причудливыми сюжетами, а утром, открыв глаза, я мучительно пыталась понять их смысл.
Я снова думала о Селине. Она появилась в моем сне, вернее, не она, а воображенная мной Селина. Она стояла на балконе в холодную ночь, кутаясь в шаль, над Парижем плыла полная луна и освещала ее печальное лицо. Мне припомнилось последнее из ее писем, которое я прочитала перед тем, как отдала всю пачку Эстель, и мне почудилось, что я услышала голос Селины.
«Дорогой Люк,
спасибо тебе за то, что ты дал нам возможность уехать из города. Я понимаю, что нам надо уехать как можно скорее. Каждый прожитый день кажется мне подарком, потому что таких, как мы, хватают день и ночь. Мне отчаянно хочется уехать, но папа решительно отказывается. Он не хочет покидать дом, а я не могу его бросить. Ох, Люк, как жалко, что тебя нет рядом. Мне так нужен твой совет. Я в ужасной растерянности. Но твоя любовь поддерживает меня. Я постоянно ее чувствую, и в эту минуту тоже.
Я ужасно скучаю по тебе.
Твоя Селина».
Я быстро оделась и вышла из квартиры. В вестибюле господин де Гофф беседовал с шестидесятилетней женщиной с короткими седыми волосами и приятной улыбкой, тоже американкой, судя по ее акценту, которая тоже снимала квартиру в этом доме. Взглянув на меня, он отвернулся и продолжал любезничать. Потом женщина вышла следом за мной на улицу.
– Извините, – сказала она. Я повернулась к ней и снова увидела ее улыбку. – Я тут недавно, и мы, кажется, еще не встречались. Я Анна.
– Каролина. – Я подала ей руку.
– Интересно, дело лишь во мне? – продолжала она. – Или наш консьерж не любит всех американцев?
– Я рада услышать, что он презирает не только меня, – усмехнулась я.
– Знаете, – сказала она, поправляя на шее шелковый шарфик «Гермес», – возможно, мы несправедливы к нему. – Она наклонилась ко мне ближе. – Я тут познакомилась с парой со второго этажа, и они сообщили мне, что у него была довольно тяжелая жизнь.
– О, правда?
– Кажется, он жил на улице Клер еще ребенком. – Она взмахнула рукой. – Я не знаю всей истории, но мне сказали, что он был пятилетним ребенком, когда немцы арестовали его семью и забрали все. – Она вздохнула. – Я никогда не смогу понять такое зло.
– Я и не подозревала…
– Может, мы простим его в следующий раз, когда он начнет ворчать на нас.
– Да.
С тяжелым сердцем я шла к «Жанти». Подумать только! Вокруг меня столько свидетелей того безобразного периода в истории Парижа – письма Селины, господин де Гофф. Моя амнезия бледнеет по сравнению с этим. По сути, для людей, перенесших травмы, таких, как господин де Гофф, амнезия может стать даже подарком.
– Привет, – поздоровалась я с Виктором. У меня покраснели щеки, когда я вспомнила, как он вчера поцеловал мне руку.
– Привет, – тепло поздоровался он.
– У меня в десять часов художественная студия, так что времени мало, но мне хотелось зайти к тебе и поздороваться. – Накануне вечером мне позвонила Инес и уговорила меня прийти на занятия; я согласилась после некоторых колебаний.
– Художественная студия? Это замечательно!
Мы зашли в кабинку с левой стороны ресторана, и Виктор позвал официанта, чтобы тот принял мой заказ.
– Сегодня только эспрессо, – сказала я. Виктор попросил принести кофе и ему.
– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался он.
– Вроде окей, ничего.
Он пристально рассматривал мое лицо, словно карту с острова сокровищ.
– Какие-то новые…
– Воспоминания? – Я покачала головой. – Ну, только новые видения, или вспышки памяти, или как там их называют.
Он насторожился, готовый выслушать меня.
– Я в Калифорнии или на каком-то таком же теплом и солнечном побережье. Там маленькая девочка. Ее зовут… Алма. – Я произнесла это имя вслух и почувствовала одновременно облегчение и боль, как это бывает при акупунктуре, когда твою кожу пронзает игла.
Виктор смерил меня долгим взглядом.
– Вау, – сказал он. – Я… не знаю, что и сказать.
Я заглянула ему в глаза.
– Что, если я…
– Алма, – сказал он. – Какое приятное имя. – Он почесал в затылке. – Я могу ошибаться, но кажется, в Мехико, нет, в Тулуме есть отель, который называется «Алма-Инн» или что-то подобное. Я бывал там в тот период моей жизни, когда я много странствовал. Ну, я рассказывал тебе об этом. А ты бывала когда-нибудь в Тулуме?
– Нет – во всяком случае, я не помню, – ответила я.
– Слушай, – продолжал он, и его лицо смягчилось. – Вот эти твои видения… не позволяй им слишком сильно действовать на тебя. Разве твоя докторша не говорила, что память восстанавливается рывками? Некоторые из этих эпизодов могут быть воспоминаниями. Но вдруг другие окажутся лишь творением твоей фантазии или даже сценами из фильмов?
