– Нет, доченька, – ответила я. – Тогда мы не сможем идти быстро, а к тому же ты знаешь, что у дедушки болит спина. У тебя крепкие ножки, и ты можешь идти сама.
Но папа ничего этого не слышал. Он нагнулся, и Кози, весело хихикая, залезла к нему на спину.
– Ладно, тогда пошли, – сказала я.
Париж казался необычайно тихим. Как будто спал весь город, кроме нас. До вокзала было пятнадцать минут ходьбы. Мы пошли по улице, но не успели повернуть за угол, как нас остановил яркий луч света и громкий, пронзительный свист. Навстречу нам шла группа немецких солдат, шесть или семь человек, и когда я увидела среди них Рейнхарда, мое сердце упало.
– Ну и ну, – проговорил он, подходя к нам. – Решили немного прогуляться?
Папа раскрыл было рот и хотел что-то возразить, но Рейнхард опередил его:
– Побереги свою дыхалку, старик. Оно еще пригодится тебе там, куда тебя отправят.
– Пожалуйста, – взмолилась я, чтобы выиграть чуточку времени. Хоть несколько секунд. – Мы просто вышли на утреннюю прогулку.
Он подставил ладонь и поймал падающий снег.
– При такой погоде? – Он повернулся к своим спутникам. – Самая подходящая погода для семейной прогулки, не так ли. – Немцы загоготали. – Когда я приказал тебе явиться ко мне сегодня в восемь утра, это был тест. И ты его провалила.
– Но ведь еще нет шести, – сказала я и поглядела на Кози, крепко прижавшуюся к папе. – Я собиралась прийти. Я… собираюсь.
Но что-либо говорить было бесполезно. Мы были мышками, а перед нами стояли огромные коты. С оружием.
– Селина, – продолжал Рейнхард, – я предупреждал тебя, что ужасно не люблю разочаровываться. – Он перевел взгляд на Кози.
– Пожалуйста, – взмолилась я и упала на колени. Правое еще болело после вчерашнего падения и теперь снова ударилось о булыжник.
Рейнхард улыбнулся.
– Мне нравится, когда ты умоляешь меня. – Он дотронулся до моей шеи и сорвал с меня золотую цепочку, подарок Пьера. Кози закричала от ужаса. Я в слезах посмотрела на нее. – И я не люблю, когда на шее болтается всякая дрянь. – Он дернул меня за руку, заставив встать. Когда он это сделал, моя сумочка упала на тротуар, и из нее вылетела мамина фотография. Рейнхард повернулся к стоявшим рядом с ним парням и кивнул. – Уведите их.
– Ты удивляешься, как я поймал вас? – спросил он у меня. – Конечно, все это благодаря моему чутью, но я бы не застиг вас в нужный момент, если бы не помощь месье Тулуз.
У меня запылали щеки. Значит, нас выдали соседи со второго этажа.
– Маленький совет, – продолжал он. – Если вы живете в таком старом доме, как ваш, не обсуждайте ваши секретные планы рядом с вентиляционной шахтой. – Он захохотал. – Звук разносится далеко. Вас могут услышать посторонние.
Папа быстро снял Кози со своей шеи, закинул ее на плечо и побежал по улице, напрягая изо всех сил свои старые ноги. Месье Дюбуа подпрыгивал на папиной спине. Попытка была обречена, но я еще сильнее полюбила за это папу.
– Папа! – крикнула я.
– Мамочка! – кричала Кози. – Мамочка, нет! Нет!
Напрасно я вырывалась из крепкой хватки Рейнхарда, извивалась, звала Кози вновь и вновь.
Не успели солдаты догнать папу, как у него подогнулись ноги. Он выпустил Кози из рук, но она тут же вскочила на ноги и бросилась бежать, прижимая к себе медведя. Ее тут же догнал солдат и схватил. Она бешено брыкалась и кричала. Двое других немцев подняли на ноги папу, и тут прибыл грузовик. Я рыдала, снова упала на колени, а солдаты затолкали в машину папу и Кози.
Я с ужасом смотрела, как грузовик уезжал прочь под заревом рассвета, уводя неизвестно куда обе половинки моего сердца.
В выходные мы с Виктором поехали на вокзал и по дороге заглянули в «Жанти». Я заметила, что Виктор слегка нервничал, оставляя свой ресторан, совсем как молодая мать перед грядущей разлукой с младенцем. Хотя у него работали надежные сотрудники – на кухне всем заправлял невероятно талантливый Жюльен; Рауль вместе с Марго отвечал за переднюю часть зала. Впрочем, в это утро Марго выглядела хуже обычного, я разглядела небольшой синяк под левым глазом, который она безуспешно пыталась замазать тональным кремом.
Виктор ушел на кухню поговорить с Жюльеном, а я осталась с Марго.
– Пожалуйста, – тихонько сказала я. – Тебе нужна помощь? Что я могу для тебя сделать?
Она взглянула на меня заплаканными глазами и отвернулась, скрывая слезы, но потом взяла себя в руки и повернула ко мне лицо.
– Он хороший человек, правда, хороший, – сказала она, поправляя платье. – Но когда он пьет… – Она покачала головой и опять отвернулась. – Я беспокоюсь за своего маленького сына.
Я взяла ее за руку.
– У тебя есть безопасное место, куда ты можешь уйти из дома?
Она не ответила. Я полезла в сумочку, достала ключи от моей квартиры.
– Поживи у меня, хотя бы недолго, пока ситуация не наладится. У меня много места, а моя квартира расположена совсем близко от ресторана. Ты немного придешь в себя. – Я протянула ей цепочку с ключами.
Она посмотрела на них и вернула мне.
– Я не хочу тебя беспокоить.
– Где сейчас твой сын?
