Это был
– Что ж, привет, – сказал он.
Мое сердце бешено забилось в груди, когда он направился ко мне.
– Селина? Не так ли?
Я открыла рот, чтобы что-то ответить, но у меня пропал голос.
– Да, точно, Селина. – Он улыбнулся. – Знаешь, после нашей встречи я не мог тебя забыть. – Он подходил ко мне, а я пятилась от него, пока не уперлась спиной в прилавок.
Он взглянул на часы.
– Как я вижу, бизнес закрылся? – Он на несколько мгновений избавил меня от своего тяжелого взгляда, подошел к вазе с гвоздикой, взял цветок, поднес его к носу и вернул его в вазу. – К счастью для тебя, – продолжал он, снова повернувшись ко мне, – человек я великодушный и пришел, чтобы помочь тебе. – Он подошел ближе. – Мне нужна новая экономка, чтобы убирать мою квартиру, приводить в порядок вещи. Мне было трудно найти подходящую… женщину. – Он подошел ко мне совсем близко и обдал своим зловонным дыханием. – Я живу на улице Клер в доме восемнадцать. Ты приступишь к работе ровно в восемь утра. – Он направился к двери и оглянулся в последний раз. – И Селина, – добавил он, пристально глядя мне в лицо. Я крепко сжала в кармане цепочку Кози. – Будет очень неприятно, особенно для твоего отца, если ты разочаруешь меня. – Он дотронулся пальцами до фуражки. – Будь здорова.
Чуть дыша от страха, я добралась до дома. По дороге я поскользнулась на льду и ударилась коленкой, но не стала останавливаться и теперь чувствовала, как по моей ноге текла кровь.
Я вздрогнула, когда кто-то дотронулся до моего плеча.
– Извините, – сказала Эстер с озабоченным лицом. – Я не хотела вас пугать.
– Ой, это вы! – Я с облегчением перевела дух.
– Все в порядке?
Я могла бы рассказать ей о своей встрече в лавке, или о том, что я подслушала в «Бистро Жанти», или о моей тревоге за Кози и папу. Я могла бы рассказать ей о терзавших меня сомнениях. Только зачем? У нее свои проблемы. Они есть у всех, и я не стану взваливать на нее еще и мои.
– Более-менее, – ответила я и заставила себя слабо улыбнуться.
– А ваш отец? Надеюсь, его рана благополучно заживает?
– Да, еще раз большое спасибо.
– Вот и хорошо, – сказала она. – Пришлите его ко мне дней через десять, и я сниму швы.
– Пришлю. – Помахав ей на прощание рукой, я поднялась по лестнице к себе на этаж, с трудом делая каждый шаг.
В тот вечер, когда Кози уснула, мы с папой сидели у огня. Я рассказала ему, что случилось в лавке, и папа закрыл лицо руками.
– Я не позволю тебе идти к нему, – заявил он.
– А какая альтернатива? – возразила я. – Мне даже страшно представить, что случится, если я не пойду. – Я тяжело вздохнула. – Слушай, может, все не так плохо, как мы думаем. Если он будет доволен моей работой, мы выиграем время.
– Нет, Селина, – ответил папа. – Я не отправлю тебя к этому монстру. Мы выйдем из дома на рассвете и сядем на первый поезд, идущий на юг. Мы уедем, и он не успеет опомниться.
Я еле сдерживала слезы.
– Папа, я очень люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю, моя драгоценная доченька.
– Но ведь ты не хотел бросать дом…
– Нет, – поправил он меня. – Я колебался какое-то время, а потом все понял. Дом – убежище от мира, безопасное место. У нас этого больше нет. – Он сцепил пальцы. – Значит, мы найдем новый дом.
– Да, – подтвердила я дрогнувшим голосом. – Да, найдем.
Я разбудила Кози в половине шестого. Она зевнула и перевернулась на другой бок.
– Доченька, – прошептала я. – Мне нужно, чтобы ты встала.
– Зачем, мама? – спросила она. – Ведь на улице еще темно.
– Мы отправляемся в интересное путешествие. На поезде.
Ее глаза сразу широко раскрылись.
– Правда?
– Да. – Я помогла ей снять ночную рубашку и надеть платье и кардиган, приготовленные накануне.
– Мы поедем в Калифорнию?
– Возможно, – усмехнулась я. – Только не сразу.
Я сунула письма, которые писала Люку, во внутренний карман пальто вместе с документами и конвертами.
– А завтрак? – спросила Кози.
– Мы поедим в поезде.
Она почесала голову.
– Мы не будем брать чемодан?
– Не беспокойся, дочка. Мы с папой все продумали. – Я не стала ей говорить, что чемодан привлечет внимание и что мы потом купим все, что нужно.
– Вообще-то, мне нужен только месье Дюбуа, – весело сказала она, прижав к себе медведя. – И мой дневник. – Она сунула свою драгоценную тетрадь в карман пальто. Я с радостью увидела, что она там поместилась.
Папа в последний раз обвел глазами квартиру. Мы понимали, что, скорее всего, больше не увидим эти стены. Он остановился у книжной полки и взял фотографию мамы.
– У тебя найдется место в сумочке?
– Да, – ответила я, вынимая фото из рамки.
– Мы никогда не вернемся сюда, правда, мама? – спросила Кози с мудростью, необычной для восьмилетней девочки.
Я встала на колени рядом с ней.
– Может, вернемся когда-нибудь, – ответила я. – Через много лет.
Она кивнула и повернулась к двери.
– Я готова.
– Можно я поеду у тебя на спине? – попросила Кози папу, когда мы вышли на улицу. До отправления поезда было около часа, достаточно времени, чтобы купить на вокзале билеты, два кофе и перекус для Кози, и все-таки мне хотелось как можно скорее прийти туда.
