Вскоре компьютерами и принтерами снабдили каждую роту, но Кауфман на этом не остановился – в единую сеть соединили сначала всю военную базу, а затем и весь Тулаар. Не то чтобы Анна все эти годы сильно тосковала за ленивыми вечерами в интернете, но изредка после отбоя она заходила с компьютера командира роты на форум, который создали горожане, и просто рассматривала фотографии. Люди делились своими маленькими радостями: кто-то въезжал в новый дом, кто-то приютил щенка, счастливые парочки выкладывали снимки с кольцами на безымянных пальцах. Анна не чувствовала зависти. Ей тоже предлагали перебраться в квартиру недалеко от базы, но она всё раздумывала. Ее имущество умещалось в тумбочку, что стояла у кровати в казарме. К тому же в отдельном, пусть и комфортабельном жилье, она бы осталась совсем одна, наедине со своими воспоминаниями.
Анна и майор Холанн заняли кресла для посетителей, стоявшие около стола генерала. Кауфман, направляясь к своему рабочему месту, по привычке взглянул в окно: с третьего этажа штаба открывался отменный вид на всю территорию базы.
– Показания пленных – это, безусловно, хорошо, – с ходу начал Кауфман, опускаясь в свое кресло, – но нам нужно внедрить своих шпионов глубоко в тыл Ноленсии.
Холанн прочистил горло и спросил:
– У вас уже есть какой-то план, генерал?
– Да, набросал тут кое-что на досуге. Действовать будем грубейшим образом: поскольку до Альгуса всего тридцать километров от нашей границы, тайно перебросить в этот район людей не составит труда. Насколько я понимаю, они весьма охотно принимают в свою армию добровольцев. Агенты будут собирать и передавать нам информацию об их вооружении, позициях, планах военных действий – в общем, всё, что удастся разведать. Будет особенной удачей, если наш информатор сможет втереться в доверие к их командованию.
– Нужны опытные и надежные разведчики… – сказал Холанн.
– Если помните, майор, вы и другие ротные заполняли анкеты своих бойцов для картотеки. Мы обнаружили в нашем гарнизоне всего двух солдат, которые еще задолго до войны жили в Альгусе и его окрестностях. Они не разведчики, а из пехоты и войск связи, зато хорошо знают местность. На начальном этапе это качество будет приоритетом. Но основную ставку я всё же делаю на вас, лейтенант Пековски.
Кауфман посмотрел Анне в глаза, и она, не проявив особого изумления, произнесла:
– Вы хотите забросить меня шпионкой в тыл врага?
– Пока я еще готов к вашему отказу, – пожал плечами генерал. – Я понимаю, что задание серьезное, тем более для юной девушки. Но вы уже успели продемонстрировать высокий профессионализм солдата и разведчика, и я считаю вас идеальной кандидатурой для этой миссии. Если есть возражения…
– Никак нет, генерал, – сказала Анна.
Кауфман кивнул.
– Прямо сегодня на вражескую территорию перебрасываются первые агенты, которые будут вам помогать. Когда от них поступит сигнал, мы сможем начать второй этап спецоперации – переброску туда вас, Пековски. Пока свободны. Ждите дальнейших указаний.
На время Анна вернулась к своей рутинной службе. Ровно неделю от агентов не было никаких вестей, и, наконец, ее снова вызвал к себе Кауфман.
В кабинете, кроме генерала, находились два конвоира с винтовками за спинами, а в кресле у стола сидела молодая белокурая женщина. На ее лице и руках краснели ссадины, одежда – синие джинсовые брюки и серая кофта на пуговицах – была заношенной и местами порванной.
Генерал жестом пригласил Анну сесть по другую сторону стола напротив незнакомки.
– Слушайте внимательно и запоминайте, – сказал Кауфман. – Отныне вы – это она.
И девушка заговорила, мрачно уставившись в столешницу:
– Эмма Линнегор, двадцать девять лет. В начале войны два года отслужила в резервной части пехотных войск. Потом заболела тяжелой формой пневмонии и была комиссована в звании сержанта. После этого жила в родном поселке Менолак вместе с отчимом и старшим братом. Там же я застала ковровые бомбардировки. Мы с роднёй чудом выжили и вскоре узнали, что наш поселок теперь относится к новому государству Ноленсия.
Кауфман выставил вперед ладонь, давая знак замолчать, и продолжил сам:
– Так случилось, что ее родственники напились и повздорили. В ходе ссоры брат заколол ножом отчима, а затем наложил на себя руки. Понимая, что молодой девушке небезопасно оставаться одной в поселке, Эмма сбежала из Менолака.
– Да, всё так и было, – тихо произнесла пленница.
Генерал скомандовал конвоирам:
– Отведите ее в медсанчасть. Пусть осмотрят, накормят и дадут нормальную одежду.
Когда женщину увели, Кауфман подошел к окну и окинул взглядом базу.
